Они не болтали о чем-то важном, так они делали, когда им становилось скучно в коллективе. Рэя не участвовала в этом. Многие переставали говорить, когда она входила в комнату, но они не сделали так в этот раз.
Они болтали, словно ее там не было.
Рэя прошла к Холли, тихо села на мох рядом с ней. Женщина наблюдала за другими, но сидела на траве, а не на фонтане или скамье.
Рэя не хотела открывать рот, чтобы они не утихли. Она не хотела лишаться дара быть среди них.
Лорел недовольно посмотрела на нее, но продолжила болтать.
— Мой Жуть назвал мои глаза милыми. Слышали? Я же говорила, что он оправится. Мне просто нужно было дать ему больше времени, чем человеку, и в этом есть смысл.
Одна из близняшек захихикала.
— Лорел, мы все знаем, что тебе интересно, что у них под одеждой, но, может, тебе придется принять, что никто из них не хочет нас в постели.
— Захотят! — прорычала она.
Близняшка подняла ладони.
— Я знаю, что нам говорили в Соборе. Они — звери с похотью, которую не утолить, но ни один из них даже не посмотрел на нас с желанием. И мы красивые. Нас сделали такими.
Рэя уловила слова. Сделали? Она всегда думала, что жрицы колдовали для красоты. Кто-то другой делал это за них?
Гнев сделал щеки Лорел розовыми.
— Как это, никто не проявил интереса? Я знаю, что твоя сестра целовалась со своей Жутью прошлой ночью, так что не ври мне.
Близняшка охнула, развернулась и хмуро посмотрела на побелевшую сестру.
— Что?
Рэя не знала, что думать об этой драме. Что она пропустила?
Она большими глазами посмотрела на Холли, которая не смотрела на других жриц. Она разглядывала выражение лица Рэи.
Холли усмехнулась.
— Ты не думала, что мы это делаем?
— Я думала, что будут разговоры о… не знаю. Больше, чем это, — она посмотрела на ссору, разгорающуюся между близняшками и Лорел. — Они всегда перегибают?
— Да, — Холли отклонилась на руки, впилась пальцами в мох. — Многие жрицы обожают это. Ты не знала?
— Я думала, что они будут колдовать или проводить как-то полезнее свое время, — она прищурилась, глядя на Холли. — Почему ты не как они?
Что-то блестело в глазах Холли. Может, понимание, что она имела дело с другой жрицей, которая была в стороне от драмы и красоты. Или Холли знала больше, чем показывала.
— О чем ты, ученица? Я как все.
Рэя в этом сомневалась. Мнение Холли отличалось, потому они так хорошо ладили.
Она открыла рот для возражения, но ее перебил крик.
Лорел встала, сжав кулаки, и закричала:
— Хватит! — этот вопль гарпии заткнул всех жриц.
Они утихли, смотрели на Лорел, а она опустила ладони.
— Мы должны вызвать Высшую жрицу. Хватит спорить.
Рэя склонилась к Холли и шепнула:
— Почему мне не сказали, что Высшую жрицу собрались вызвать?
— Мы бы тебя позвали, если бы тебя тут не было.
Ложь.
Она должна была возразить. Может, она могла сказать, что ей не нравилось, что другие жрицы не учитывали ее. Или что она была жрицей Лорда Жути, и им нужно было с ней считаться. Неужели было так словно спросить?
Она промолчала. Рэя набралась уверенности с Лордом, но не ощущала себя жрицей. Она становилась все меньше на нее похожа.
Лорел протянула руки и прошептала слово, которое Рэя не услышала. Порой слова силы нужно было скрывать. Это было ее личное слово жрицы, и никто не должен был знать его.
Другая мысль прибежала за первой. Ограничение в знании слов силы было еще одним способом управлять такими людьми, как она? Высшая жрица управляла их знаниями, чтобы они… что? Следовали за ней без сомнений?
Высшая жрица появилась с мерцанием и вышла из фонтана, как из портала. Ее тело было из воды, искрилось, как бриллианты.
Несколько женщин радостно вздохнули при виде их матери. Но Холли напряглась рядом с Рэей, и та убедилась, что могла доверять крупной женщине. Они обе при виде Высшей жрицы ощущали себя неудобно.
— Милые дочери, — сказала Высшая жрица. Она протянула руки и сжала ладонь Лорел. — Я скучала по вашим лицам в Соборе. Там не так, как прежде, без моих чудесных цветов.
— Матушка, — ответила Лорел с теплом и любовью. — Мы тоже скучали.
Высшая жрица окинула других взглядом и сказала:
— Что вы узнали?
Каждая жрица больше другой желала рассказать Высшей жрице, что они выяснили от своих Жутей. Многие истории были пустяками.
Первая близняшка была уверена, что у Жутей была аллергия на чеснок. Ее Жуть не ел его, даже если она пыталась незаметно добавить чеснок в его еду. Она решила, что у них было обостренное восприятие, и что они не могли есть ту же еду, что и люди.