Уриэль все еще не знал, куда она клонила, но ему было не по себе.
— Хочешь сказать…
Она посмотрела в его встревоженные глаза.
— Да, Уриэль. Я думаю, что он — твой сын.
Его желудок полетел на пол, сердце замерло в груди. Его сын? Это существо не могло быть его сыном.
Алхимик плюнул на пол у его ног.
Даже если это когда-то был золотой мальчик из его рода, он уже не был таким. Алхимики уничтожили его.
— Нет, — повторил он. — Это не мой сын.
Алхимик рассмеялся.
— У меня нет отца. Нет семьи. И какие бы пытки вы ни планировали, обещаю, это не хуже того, что мы каждый день делаем с собой. Наша магия сильнее твоих темных мечтаний.
— Разве не в этом проблема? — прорычал Уриэль. — Ты и твои собратья — пятно зла на этом мире, и я сотру вас.
— Пробуй, но, как и другие, ты не справишься.
Уриэль уловил слово, и надежда расцвела в сердце. Он повторил:
— Другие?
Улыбка алхимика стала шире, но он молчал.
— Рэя, — прорычал он. — Мы заберем у него все воспоминания.
Она нежно сжала его бицепс.
— Уриэль, я не могу. Это твой сын.
— Он не мой сын. Сколько раз тебе повторять?
— Это он! — ее крик зазвенел в склепе.
Уриэль хотел видеть сына. Он хотел открыть глаза чуть шире и увидеть мальчика. Золотого ребенка с кудрявыми волосами и крыльями. Он хотел взять ребенка за руку и увести от тьмы.
Но в этом мужчине не было и намека на того ребенка. Ни капли.
— Я могу найти другого, — прошептала она. — Это не должен быть он.
Уриэль покачал головой.
— Времени нет.
— Будет, — рявкнула она. — Это может быть другой.
Но Уриэль смотрел на алхимика. Он смотрел в глаза другому мужчине, хотел понять, было ли там узнавание, страх или вина. Ничего не мелькнуло в глазах алхимика, кроме извращенного удовольствия.
Сердце Уриэля сжалось, колотилось в груди. Он хотел вернуть своего мальчика.
Она не знала, как много он помнил. Он каждую ночь всю неделю видел сны о мальчике, сжимающем его пальцы. Как он успокаивал ребенка после приснившихся кошмаров, поправлял перья крыльев, когда он не так на них спал.
Он все еще помнил слезы на щеках мальчика, когда он попытался взлететь и упал, и как Уриэль часами убеждал малыша попробовать снова. Как он взлетел во второй раз высоко и быстро, потому что у него был здоровый страх того, что могло произойти.
Он вспомнил все и больше.
Он помнил десять пальцев рук. Десять пальцев ног. Идеальный нос. Как он родился и тот миг потерял маму.
Та любовь еще горела в его груди. И та любовь была причиной, по которой он смотрел в злые глаза алхимика и знал, что ничего не осталось от его мальчика. Только тьма.
— Это не мой сын, — снова сказал он.
ГЛАВА 32
Она не могла это сделать. Не когда знала, что он значил для Уриэля.
Это был его сын. Мальчик, которого он искал все эти годы, тот, кого забрали алхимики. Они могли ему помочь. Отвернуть его разум от тьмы, убедить его, что в мире были не только боль и страдания от магии.
Она могла научить его иначе управлять силами Жути. Она могла показать ему его магию, может, потому что он был из рода Уриэля.
Должен быть другой вариант. Она не верила, что они так его сломают. Его разум растает, как у другого мужчины, но не из-за того, что они быстро отпрянут, а потому что она направит магию в сотни разумов сразу.
Вряд ли ей или Уриэлю могли навредить в разуме алхимика, но сын Уриэля мог пострадать. Алхимик перед ними вытерпит любую атаку, но другие алхимики попытаются уничтожить его, чтобы их секреты остались в безопасности.
— Нет, — прошептала она. — Я не могу ломать его, зная, что это твой сын.
— Мы не пытаемся его сломать, Рэя. Мы пытаемся узнать, что они скрывают. Как их одолеть, — он протянул к ней руку. — Другого выбора нет. Это мое решение.
Алхимик смотрел на них темными глазами. Он не знал, что она могла, или что они задумали. Но улыбка на его лице показывала, что ему было все равно. Он считал их слабыми, а потому не боялся.
Он поймал ее взгляд и шагнул ближе к краю сковывающего круга.
— Что ты решила со мной сделать, ученица? Я из старых алхимиков, как ты и сказала. Я не самый сильный, но знаю больше, чем ты можешь мечтать узнать.
— Я надеялась, что ты это скажешь, — прошептала она. — Может, нам не придется тебя убивать.
Она надеялась на это. Если он знал достаточно, чтобы дать им детали, им не придется подвергать его опасности. Ей не придется тянуться к другим алхимикам.