Габриэль жгуче нетерпелось покинуть монастырь, но пока это не представлялось возможным. Никто и не думал, что знания, полученные ею в монастыре, только разбудили неугомонный интерес к хлопотам, находившимся за пределами школьного обучения. Габриэль хотела знать больше, чем нужно знать девушке. Она хотела понять причину конфликта между Британией и её страной, где большинство чувствовали, что война вот-вот вспыхнет в любую минуту.
Габриэль надо было понять, как допустили то, что пираты продолжают безнаказанно атаковывать честных торговцев. Девушка не понимала, как именно каперы уживаются в мире с законом, ведь на самом деле они настоящие бандиты. Сестра Мадлен, конечно, пожалела девочку после того, как прогнала из классной комнаты… А вдруг сестру Мадлен замучила совесть и она поняла, что жестоко наказала её? Отдать девушку на съедение комарам, в то время, как остальные ученицы отдыхают… Всё равно надо постараться хорошо впечатлить сестру Мадлен, чтобы завтра опять весь вечер не мучиться с мотыгой.
Девушка начала долбить тёмную землю, мысленно произнося:
≪ Сестра Мадлен, видишь, как я рвусь и упорно работаю? ≫.
— Габриэль…
Услышав, что зовут, она подняла голову от работы и увидела стоявшую поодаль сестру Джулию. Монашка была бледна и её узкое лицо было ещё прозрачнее, чем всегда, а плечи невольно дрожали.
— Тебе необходимо сейчас же пойти со мной. Пожалуйста. К тебе посетитель.
В серебристых глазах Габриэль запрыгали зайцы.
— Ко мне посетитель?
—Да.
Габриэль схватила в одну руку ведро, а во вторую — мотыгу, и пошла в дальний конец полисадника, к сарайчику.
— Нет, сделаешь это после.
Послушно развернувшись, девушка отправилась за монашкой. Они покинули полисадник, Габриэль шагала проворно, и не почувствовала тайный взгляд, внимательно следивший за ней, пока она не исчезла из поля зрения. В пустынной приёмной монастырской школы бродил, нервничая, стройный мужчина, выглядевший, как атлет. Его шаги эхом отдавались в помещении. Он, наконец-то замер, злость испортила его красивое бородатое лицо.
Он приосанился, дёрнул плечами. Жером Пуанти поправил своё хорошо сшитое пальто, перед тем, как плотно поджать губы и повернуться к двери. Ему уже удалось напугать своей злобой главную монашку до такой степени, что она отправила побледневшую сестру Джулию бегом, как летучую мышь, застигнутую врасплох, выполнять приказ! Его удовлетворение никак не проявилось из-за смягчения правил монастырской школы, разрешавших ему поздно приходить. Эти порядки его не касались по веской причине.
Семья Пуанти оказывала влияние, чтобы поддержать монастырь Святой Урсулины с той поры, когда из Британии больше восьмидесяти лет назад сюда приехали первые несколько монашек. Пуанти после гибели родителей внушительно приумножил свой капитал и на сегодня являлся самым крупным частным пожертвователем на монастырь. Жером коротко засмеялся. Он не относил себя к почитателю церкви. Только фальшивость и лицемерие церкви постоянно вызывали у него неприязнь! Он никому не позволял себя оставить в дураках при помощи тех религий, которые церковь держала в себе вечно. Небо…
Господь, всё видящий…присмертная исповедь — всё это Пуанти расценивал как отлично продуманная и сработанная система, которую довели за долгие века до идеала жаждущие власти снобы. Одна цель этой системы — руководить толпами. Но не Жеромом Пуанти!
Губы Жерома растянулись в широкой улыбке.
Конечно же, он не был претендентом на то, чтобы играть роль спасителя человеческих душ.
У него был безусловный и превосходный интеллект, позволявший ему управлять людьми в своих интересах. И в этом успехе ему помогла дружба с губернатором Клейборосом, которая достаточно способствовала успеху разыгрываемых им головоломок. Он завоевал по-настоящему малообразованный аргосовский свет лишь благодаря своему двуличию. При этом Пуанти хитро внешне сохранял постоянную доброжелательность, отчего многие восхищались им, и это давало ему свободный доступ в высокие слои аргосовского общества. Он превосходно сознавал, что опасное лавирование между добродетелью и рискованными делами, которые предавали особенный вкус его жизни, производит неимоверное впечатление на те малоразвитые умы, которые его окружают. Но Жером твёрдо понимал, что есть одна голова, которая совсем не пуста, и одно сердце, которое владеет им полностью. Он решил доверить эту голову заботам монастырской школы Святой Урсулины, которая, к сожалению, являлась единственной школой научных знаний в городе.