Нет уж, Габриэль не позволит ей себя запугивать и не будет унижаться до просительного поведения её жертвы!
Презирая свой страх и терзавшую её боль, девушка выговорила на одном дыхании:
— Я не просила вас заходить ко мне в каюту!
— Заходить мне в вашу каюту? — огромная женщина хмыкнула. — Я позволю себе не согласиться с вашим заявлением, юная леди. Каюта моя, и я никому не разрешу выгнать меня отсюда.
Габриэль не знала, что на это сказать. Она быстро оглядела широкую кровать, на которой сидела, и подушку около себя. На всей постели сохранились следы того, что недавно тут кто-то побывал. Неужели она… Взгляд капитанши не дрогнул.
— Хотите задать вопрос, мисс? Если да, то я буду нескончаемо счастлива ответить на них.
Какая мерзкая девица… Капитанша резко шагнула в сторону, и за её спиной возникла знакомая молодая особа со шрамом на лице. В руках она держала таз.
Капитанша немного грубым тембром приказала:
— Иди, Берта, начинай.
Морячка подошла к Габриэль. Смотря на неё, она молча поставила таз на стол около кровати.
Габриэль отпрянула от неё, заорав:
— Не трогайте меня!
— Я разочарована в вас, мисс. — В тоне капитанши слышались иронические нотки. — Ваше поведение, как у напуганной девочки.
— Напуганной девочки? — Яростная ненависть заполнила душу Габриэль. — Вы два раза ошиблись, капитан. Я не напугана, и я — не девочка. Если вам угодно, то я отказываюсь быть в таком обществе, неприятном мне!
— Советую вам следить за язычком! Берта согласилась осмотреть ваши раны и облегчить ваши мучения. На вашем месте я бы не стала обижать её.
— Я не нуждаюсь в вашей Берте и её лечении!
— Послушайте меня внимательно, мисс! — Капитанша придвинулась и нависла над ней, взяла её за подбородок и низким тоном читала наставления. — Ваши ножки сильно поранены из-за вашего упрямого поведения! Я была вынуждена тащить вас на себе весь оставшийся путь до судна и не намерена ещё раз побывать в такой ситуации. Раз и навсегда зарубите себе на носу, что вы — у меня на судне, всецело я имею властность над вами и вы обязаны вести себя соответсвенно сложившейся ситуации! — Габриэль не ответила, только усмехнулась, помалкивая, а громадная женщина склонилась ещё ниже к ней, чтобы видеть глаза девушки. — Вы обязаны стоять и ходить на ногах через пару дней. Это нужно, ведь в скором времени возникнет ситуация, где даже обычная слабость может вам дорого стоить… — Капитанша сделала перерыв и сильно понизила тембр своего голоса: — Вы, возможно… даже умрёте. Я понятно выразилась?
— Это угроза? Вы не имеете права мне угрожать!
— Я не стала бы тратить своё время, угрожая вам, мисс. Я всего-то извещаю вас об этом.
— Вы не сможете мне злорадно навредить! Мой папа…
— Ваш папа! — Капитанша исказила милое лицо в злобной ухмылке. — Я смогла обезоружить вашего папашу. Ему теперь не хватит решимости сделать что-то против меня, пока имеется хотя бы мизерная возможность того, что вы до сих пор у меня!
— Вы глупая, раз думаете, что папа станет сидеть и ничего не предпринимать, лишь ожидая ваши указания. Он всё доложит господину Клейборосу!
— Господин Клейборос со своими людьми мне не страшен!
— Мой папа — слишком влиятельный господин!
— Море большое и свободное. В наихудшем варианте я никогда больше не ступлю на землю Греции. Но выбирать мне.
В первый раз Габриэль по-настоящему сделалось страшно. Девушка попыталась задавить растущий ужас.
— Но вашей целью было нечто другое, когда вы меня выкрали. Вы намеревались применить меня как орудие для вашего отмщения моему отцу.
Капитанша выпрямилась во весь рост, лицо её внезапно стало окаменевшим.
— Слушайте же меня, юная леди. Мне стоит лишь дать команду своим людям, и они выкинут вас за борт, чтобы моментально завершить это дело, и моё отмщение осуществится. Решение за вами, остаться ли вам в живых, чтобы я смогла принудить вашего папочку сполна заплатить за все его преступные злодеяния.
— Преступные злодеяния моего папы? Да вы сумасшедшая. Это вы преступница, а он честнейший человек!
Капитанша обдала девушку мрачным взглядом, который пронзил Габриэль насквозь.
Капитанша, точно прозванная Раптором, посмотрела на Габриэль сверху своего высокого роста, а потом резко повернулась и шагнула к выходу.
В воздухе висело звучание её глубокого тембра:
— Если у тебя, Берта, возникнет с ней трудность, уйди, пусть заботится о себе самолично!
Ещё не затихло громыхание закрывшейся двери, как Габриэль посмотела на женщину со шрамом на щеке, которая, помалкивая, стояла около кровати. Женщина была стройна, со светлыми вьющимися волосами и среднего роста… Если бы не шрам, который безобразно портил её щеку, то её внешность была бы, как у греческой леди, типичная для молоденьких гречанок из округа её отца в мире светского общества. Но, присмотревшись к ней внимательней, Габриэль сообразила, что она вовсе не похожа на интеллегентную гречанку, любительницу развлекаться, которых знала девушка по всему Аргосу. Некий лёд, выходивший из глубин её души, застыл в её взгляде.