Присев на кровать, Габриэль закинула одну ногу на другую, что было недостойно леди и монашки в монастыре за это её бы осудили, и начала делать массаж своих больных ступней.
≪Отлично, — подумала она, — что ноги почти зажили≫.
Наконец-то она может двигаться. Габриэль радовалась и тому, что море стало спокойным.
Неспокойно было только на её душе. Она застонала. Положение её отчаянное. Ни разу ещё она не испытывала подобных неудобств. Ей выдали маленький кусок мыла, но и с его помощью она не могла привести себя в порядок после прошедших дней, наполненных перепитиями. Вода была холодной. Её локоны спутались и сбились, а попытки распутать их на худой конец пальцами причиняло невыносимое мучение. Похоже, что пиратки не знакомы с гребнем. И до сих пор на ней была надета ужасная, явно на великаншу, пиратская одежда, в которую она облачилась после произошедшего на палубе. Посмотрев на своё отражение в маленькое зеркало, стоящее над умывальником и с наслаждением отметив, что выглядит получше, Габриэль тяжко вздохнула.
Но внешняя привлекательность была наименьшей из возникших проблем. Габриэль повернулась к окошечку, опустилась на коленки и осторожно посмотрела через грязное стекло.
Море спокойно, и девушка сосредоточила внимание на узкой щели, доступной взгляду.
Выходило, что судно уже на якоре в каком-то заливе, берега которого устланы большими деревьями. Их судно стояло не одно, в доступном пространстве Габриэль видела ещё четыре корабля, и все под таким же флагом, что и ≪Раптор≫. Она опять почувствовала пустоту в желудке. Со страхом Габриэль осознавала, какой стране принадлежит этот флаг. Каждому доаргосовцу прекрасно известно, что над ≪Раптором≫ развевается флаг Лесбоса, незаконный сход каперов и кровожадных пиратов греческого моря, что означает… Она запустила пальцы в копну огненных волос, когда в голове прояснилась реальность. О Господи. Габриэль не только узница на самом ужасном пиратском корабле греческого моря, но и сам корабль пришвартовался в заливе Лесбоса! Выходит, остров, почти весь скрытый кронами деревьев, раскинувшихся вдоль берега, является пиратской цитаделью… Глотку сдавил спазм. Габриэль ощутила ещё один позыв тошноты, смежила веки, уверенная, что сейчас заплачет. Можно ли ей теперь вообще надеяться сбежать? Страшные мысли сменяли друг друга в её голове. Она подрагивала от ужаса, но стыд постепенно вытеснил страх. Что с ней такое? Габриэль постоянно восхвалялась своей находчивостью и при этом допустила какой-то мерзавке-содомийке держать её в плену два дня, не в курсе о её конкретных намерениях. Почему? Она застыла. На этот вопрос ответ стал ясен. Пусть Габриэль отрицала это, но Раптор сумела запугать её. И ясно необходимо поглядеть на некоторые факты в получившейся ситуации, если Габриэль желает пережить трудные испытания, посланные Господом. Первый факт, как бы она не призналась, что ей это неприятно, — Габриэль всецело находится под контролем Раптора.
Второй факт — пусть Габриэль всецело в её власти, это не означает, что нет иного выхода.
Третий факт — пора подойти к решению проблемы без лишних эмоций и начать изобретать план действий. Четвёртый факт — Габриэль не может изобрести этот план, не зная намерений Раптора в отношении её самой.
Пятый… Габриэль возвратилась к тому, с чего начала. Дьявольщина! Сумеет ли Габриэль вынудить Раптора сообщить что-то, кроме того, что она хочет сказать ей сама? Раптор… И как её зовут по-настоящему? По спине девушки промчался озноб. Как вышло, что Раптор стала особой с такой тайной судьбой? Почему она резко бросила вызов и принудила ответить так надменно, что Габриэль сама напугалась?
Отчего у неё такие глаза, которые пронзают девушку насквозь до самого сердца? И почему она смотрела на Габриэль так, что озноб проходил по спине, и такое состояние не имело ничего к чувствам, которые Габриэль испытывала раньше? Ненавидя её за обвинения, которые она выдвинула против её отца, и за мучения, которые перенесла по её вине, Габриэль не могла выбросить из головы те многообразные чувства, которые она разбудила в её теле, когда близко притянула к себе и… Мысли девушки спугнулись стуком в дверь. Быстро встав около кровати, Габриэль поправила большое пиратское платье.
Стук повторился, затем Габриэль, найдя в себе силы, произнесла:
— Входите.
Дверь отворилась, и на пороге появилось худое со шрамом лицо Берты.