Он припал к ней всем телом, шепча на ухо:
— Марсела, помоги мне забыться! Заставь меня забыться, как можешь лишь ты…ну же…ну…ну!.. Прошу!..
Он твердил эти слова, сопровождая их глубокими проникающими движениями, всё больше заполняя Марселу. Её страх перешёл в сочувствие, женщина обняла его, помогая осуществлять лихорадочные действия.
Недоверие Марселы заменилось мыслью, что Жером наконец-то осознал, как ему нужна она.
Неужто этот ужасный случай с Габриэль являлся тем указующим перстом, который подтолкнёт Жерома на официальное оформление их отношений раньше, чем станет известно о её беременности? Марсела отдалась бешеной страсти Жерома, войдя в его ритм. Все думы улетели в никуда, оставив лишь чувство внутреннего торжества, которое отразилось в хриплом вопле, прозвучавшем в унисон с воплем Жерома, который достиг конца.
Марсела прижала к себе Жерома, лежавшего без сил и движения, наслаждаясь апогеем любви, которую они испытали одновременно, рисуя себе прекрасное будущее, которое не за горами. Она с Жеромом… Марсела впала в полную неожиданность, стоило Жерому внезапно вырваться из её объятий и вскочить.
Марсела смотрела, как мужчина надел штаны и, ничего не сказав, пошёл к выходу. Только не это…нет… Несчастная госпожа так и осталась лежать на ковре комнаты, нагая, с косматыми локонами. Около неё в беспорядке лежала одежда, которую женщина очень тщательно выбирала! Чувство унижения откликнулось в теле Марселы до крайности. Женщина поняла, что, если окликнет Жерома, это не даст ничего.
Марсела, не сдерживая слёзы, расплакалась, когда наружная дверь захлопнулась.
***
Странная дрожь внутри охватила Габриэль, стоило ей спуститься по ступеням и направиться к каютной комнате капитанши.
Рей… Габриэль шестым чувством ощущала, что она не наврала ей, когда назвала своё настоящее имя. До Габриэль также доходило, что это признание было уступкой ей, а она мало кому уступала. Габриэль подошла к двери комнаты, замешкалась, и открыла её. Рей вошла вслед за девушкой и, пока Габриэль любовалась через окошко звёздным небосводом, захлопнула дверь. Габриэль никогда не понимала по-настоящему красоту ночного небосвода до той поры, пока вместе с капитаном не очутилась на палубе. Вышло так, что пока они стояли у перил, сумрак помаленьку перешёл в ночь. На палубе, кроме них никого не было… Только беседа, которую они вели между собой, нарушала тишину торжества. Габриэль в эту ночь узнала, что Рей, будучи ещё девчонкой, посвятила себя океану, после того, как её родители умерли от эпидемии чумы. Пошагово она прошла весь путь от матроса до капитанши.
Поначалу к ней относились предвзято, ведь она женщина, и считали, что ей не место на корабле.
Но Рей смогла доказать мужчинам свою силу, выдержку и умение быть не хуже их самих.
Было ясно, что Рей гордилась этим и, как показалось Габриэль, имела право на это.
Габриэль едва не испортила атмосферу доверия, задав вопрос, как же она стала пираткой. Девушка подумала, что в памяти будет помнить, как тогда Рей поглядела на неё.
Во взгляде скользила ненависть к ней… но одновременно Габриэль ощутила, что это не так.
Рей ответила с сарказмом, интересуясь, как Габриэль стала дочкой Жерома Пуанти.
Габриэль, стараясь не замечать такой её тембр, рассказала о маме и о папе, которых совсем не помнила, о пожаре, который послужил причиной их гибели, в следствии чего она осталась сиротой. Габриэль поведала Рей, что именно Жером Пуанти, рискуя жизнью, кинулся спасать её из огня.
Когда рассказ завершился, Рей спросила то, что озадачило Габриэль:
— Почему?
Габриэль не забыла пристальный взор Рей, когда она смотрела на неё, отвечая. Её пронзила мысль, которую она ни разу не говорила вслух, что Жером Пуанти рискнул жизнью в ту роковую ночь не потому, что любит её, а из-за того, что она являлась единственной, что было у него от особы, которую он любил больше своей жизни. Минуту спустя Габриэль начала жалеть, что именно такой дала ответ, поняв, что тем самым помогла Рей в полной степени почувствовать властность над её папой. Рассердившись, Габриэль решила, что Рей спровоцировала её на это предположение, но сразу заметила, что Рей только сильнее сводила брови, не выказывая ничего торжественного. Габриэль показалось, что Рей опечалена. На неё тоже накатила тоска. Как бы ни заблуждалась Рей в убеждении, что отец Габриэль — монстр, виновный в несчастьях Рей, Габриэль хотела бы… Мысли Габриэль неожиданно прервались Рей, присевшей на краешек кровати. Она, огромная и широкая, казалось, заполнила собой всё пространство постели, когда сняла один сапог и начала уже снимать второй… Габриэль полностью растерялась, когда увидела, что Рей собирается снять блузу. Капитан уже сняла с себя кожаный тёмный жилет, такой же кроткий, как и её белая блуза.