Вдруг перед глазами встал другой облик, вызывая кривую ухмылку Пуанти: с побитого, кровавого лица на него напряжённо глазеют карие глаза, грозно предрекая ему… Пуанти громко засмеялся. Угрожать ему?.. Капитан Рей Уитос навсегда заклейменна его знаком и даже живая либо мёртвая, но она никогда впредь его не потревожит. Жером Пуанти — победитель! И так будет постоянно. Опять заиграла музыка.
Поворачиваясь и изящно кланяясь красавице гречанке, Пуанти пригласил её на танец.
***
Во тьме чёрной ночи Рей Уитос прокралась на палубу из укромного укрытия под устаревшими парусами, где они с Бертой притаились. Горечь не давала ей спать, отдыхать, опять охватывая её. Сомкнув глаза, она ошеломлённо и ясно услышала вопли погибающих матросов, оружейную битву и оглушительный взрыв, из-за которого её судно погрузилось в пучину моря.
Горечь понемногу стала злостью. Аргос был уже позади — но прошлое не отходило. Рей размышляла о своём прекрасном корабле, вспоминала погибших друзей, думала об их вдовах и осиротевших детях, понимая то, что страна, которой она так безропотно служила, заклеймила её как своего врага, — всё эти мысли заставляли сжимать сердце в холодный ком. Лицо Жерома Пуанти появилось перед её мысленным взором, лицо, которое она ненавидела.
«…Эта буква — начальная от Пуанти, фамилии человека, который вас уничтожит!» — вспомнила она его слова.
Рей невольно дотронулась до плеча и нащупала клеймо. Пуанти жестоко ошибся! Этот знак на коже не станет знаком отверженности и унижения, этот штамп на коже будет вечным напоминанием о зле, которое должно быть отомщено. Сердце колотилось, когда она, всматриваясь в темноту ночи, устремила мысленный взгляд на давно скрывшийся из вида берег. Рей выпрямилась, стойко стоя возле парапета. Она говорила, хрипло шепча, обращаясь к всемогущему морскому ветерку, который обдувал ей лицо, ко всем невидимым свидетелям кровавой бойни и к замученной пытками Дуганис, призывая их подтвердить правду.
— Это ночью… этим часом… этим мигом я даю клятву принести возмездие за гибель моих людей, за убийство моей подруги и потерю прекрасного корабля. Я даю клятву, что справедливость случится. Чего бы я не лишилась, но человек, виноватый в злодеянии, поплатится за всё. И я даю клятву, что это будет главной целью моей жизни… Даю клятву ценой своей чести, своей жизни и своего сердца!
Ночной ветер подул сильнее, словно соглашался со словами клятвы. Рей Уитос приняла на себя все тяготы морального долга, намереваясь уничтожить заклятого врага и не думая о том, куда это её заведёт.
========== Глава 1 ==========
Аргос 1811 год.
— Габриэль…
Сестра Мадлен звала её голосом, который, словно осиное жало, заполнял ей ухо, принуждая Габриэль Дибос перестать смотреть на судно, показавшегося на дальнем горизонте.
Его контур ясно выделялся в окошке классного помещения женской монастырской школы.
Габриэль изобразила на лице фальшивую улыбочку и повернулась к одетой во всё чёрное монашке, готовясь услышать наставление, которое непременно последует.
— Да, сестра Мадлен.
— Продолжи перевод поэмы с того абзаца, на котором остановилась Селеста.
Без запинок, Габриэль ответила ей:
— Я не знаю, сестра Мадлен, на каком абзаце Селеста закончила. Я её не слушала. Я глядела в окошко.
Все ученицы дружно захохотали, услышав её ответ, но лицо сестры Мадлен не дрогнуло ни одним мускулом.
— Ясно.
Упитанная монахиня ощутила в глазах Габриэль брошенный вызов. Пауза затягивалась, говоря о большем, нежели слова.
— Сколько лет ты у нас, Габриэль?
Мадлен лишь глубже вонзала в неё свой голос.
На лице сестры монашки виднелась глубокая морщина между жидкими бровями, а поджатые губы говорили о серьёзном предостережении.
Габриэль еле удержалась, чтобы невольно не застонать. Она умела понимать настроение монашек так же, как и у себя! Чуть косящие глаза сестры Маргарет дёргались, говоря о том, что день для неё не удачлив. Плечи сестры Джулии дрожали, только ей казалось, что она не справляется с ответственностью, лежащей на ней. Сестра Джоанна… Габриэль сумела бы написать про них книжку, если бы ей хотелось.
Но для чего ей это делать, раз она чувствует внутренний дискомфорт с самой собой?
Габриэль могла бы сказать, что монашки не любят её, но если быть правдивой до конца, то стоит признать, что частенько она сама специально провоцирует их.
— Габриэль…
Сестра Мадлен напомнила, что ожидает услышать то, что та ей ответит.