Пуанти скрежетал от ярости, озлобляясь против грекобританца всё сильнее и сильнее, смотря, как тот высоко вскинул свои чёрные брови, открыто демонстрируя скептицизм.
Наконец-то Лафитос дал ответ:
— На мой взгляд, вы мне обещаете то, что сделать вам не по силам.
— Я могу это.
— Вы так лишь твердите.
— Вы сомневаетесь в моих словах, господин?
Лицо Лафитоса стало каменным:
— А если да — то что?
Пуанти очень разозлился, чтобы осторожничать, и рявкнул:
— Лишь дурак будет сомневаться в том, что твердит Пуанти!
Лафитос опять холодно улыбнулся:
— И лишь слабоумный допустит при любых обстоятельствах, что Жака Лафитоса можно называть дураком. Но, господин, поскольку вы — мой гость и, конечно, расстроены эмоционально из-за любимой дочери, я выберу не обращать внимания на ваше дурное поведение и манеры. — Лафитос резко встал, откинул любезности, за которыми почти сдерживал бешенство, и сказал резко: — Нам не о чём больше говорить. Можете освежиться и переночевать, затем один из моих людей проводит вас назад в Аргос. Переговор закончен.
Лафитос покинул комнату. Бешено вскочив, Пуанти намеревался догнать его, но дверной проём загородил головорез, вынудив Пуанти замереть.
— Господин Пуанти…
От голоса слуги Пуанти замер, а тот сказал совсем бесстрастно:
— Я отведу вас в вашу комнату.
Пуанти пытался держать себя в руках. Конечно, он примет гостеприимство этого подонка Лафитоса! Подремлет пару часов, а после возвратится в Аргос, где снова станет разыскивать Габриэль с ещё большей настойчивостью! Если улыбнётся удача, то послание от этой уродки капитанши Уитос будет ожидать его, а Габриэль в скором времени возвратится домой. А после того, как она…
Дрожа от ярости, Пуанти дал клятву: Лафитос заплатит кровью за оскорбление, нанесённое ему, и он сам проследит, чтобы его повесили.
Такая мысль наполнила его силой и он отправился следом за молчаливым слугой из комнаты.
***
Берта, никем не замеченная, прислонилась к кривому стволу большого дерева, и лишь едва дрожащие веки говорили о том, как внимательно она прислушивается к беседе на высоких тонах, исходящей из окна особняка Лафитоса. Берта нервозно прошлась пальцами по своим светлым навьюченным локонам — один жест, который выдавал её волнение. Она собиралась быть на своём месте, рискуя, что её заметят, до той поры, пока не будет уверена, что дальнейшее развитие событий не является важным.
— Значит, Пуанти…на Лесбосе. — Рей проговорила эти слова и мелькнула мысль, что тут кроется некая ошибка.
Пуанти никак не мог раскрыть их план. Неужто годы подготовки и перенесённые за прошедшее время мучения сошли на нет? Затем поселился в душе обжигающий страх за Клару, ведь для Лафитоса не секрет, что она причастна к их делам. Берта, выполняя команду Рей, спеша, отправилась на остров. Дойдя до особняка Лафитоса, женщина выбрала укромное местечко, где и стояла сейчас, ожидая конца разговора. От внимания её не ускользнуло, что двое мужчин враждебно настроены друг к другу. Это было видно по их беседе. Пуанти выставил себя самоуверенным дурачком, который не понимает бесперспективности занятой им позиции, а Лафитос в который раз показал, что не станет терпеть любое высокомерие. С некоторым облегчением Берта поняла, что они…
— А ты до сих пор тут, моя милая…
Берта вздрогнула и обернулась на знакомый с маленьким акцентом голос, и пересеклась с взором Лафитоса, устремлённым на неё.
Женщина вся насторожилась, а Лафитос спокойно продолжил:
— Как обычно, по твоему лицу ничего нельзя понять. Знаю, ты не ожидала, что я знаю о том, что ты стоишь под этим окном. В твоём взоре нет тревоги, а тебе хотелось бы узнать мою реакцию, если обнаружу, что ты за мной шпионишь? До меня начинает доходить, почему Раптор так высоко тебя ценит.