Лишь похоть, без любви, невыносимо унижало Марселу. Если бы не беременность… Женщина опять положила ладонь на живот. Была бы Марсела иной девушкой, то в тот же день, когда Жером жестоко её оскорбил, ушла бы из особняка, снятого для неё любовником. Это труда бы не составило. Марсела слишком аккуратно обращалась с теми деньгами, которые давал ей, в следствие чего скопилась некоторая сумма, но достаточная, чтобы прожить до рождения младенца. К тому моменту принесёт доход и одно мудрое вложение средств, сделанное ею пару месяцев назад, и Марсела станет финансово независимой, без нужды в поддержке Жерома.
К сожалению, Марсела не была такой благоразумной особой. Поэтому женщина решила остаться и дождаться, когда вернётся Жером, чтобы, до того, как порвать с ним отношения, высказать ему наболевшее, что ни разу не решилась сделать раньше. Жером возвратится — Марсела была в этом уверена. Все знают, что Габриэль пока не отыскали, и Жерому, конечно же, будет нужно утешение, которым Марсела его никогда не обделяла.
Сказать по-правде, Марселу не радовала мысль, что надо порвать с ним связь. Мысль о расставании причиняла Марселе такую же боль, как и осознание, что тогда Жером никогда не узнает о её младенце, которого женщина носит в себе. Уйти от него станет в её жизни самым трудным шагом. Это было глупо, но Марсела до сих пор его любит. Марсела была не в состоянии противиться потоку чувств, нахлынувших на неё, и резко повернула обратно. Женщина быстро обогнала идущих перед ней дам, хохочущих детей, болтливых рабов, любопытствующих моряков, нарядно одетых темнокожих, сидевших за прилавками торговцев. Она ускорила шаги, обретая некую уверенность в себе.
— Леди…
Марсела вздрогнула от прикосновения к своей руке, обернулась к молодой морячке. В её тёмных глазах смешалось участие с искренним восхищением.
— Леди, вы в порядке? Я могу что-то сделать для вас?
Марсела почувствовала, что вот-вот расплачется, постаралась сдержать их, улыбнулась и отвела свою руку в сторону.
— Нет, но спасибо вам за участие.
Марсела собрала всю свою волю, выпрямилась, вскинула голову. Ей нужно быть сильной ради младенца… сильной, нежели раньше. И она будет сильной.
***
Рей твёрдо стояла на ногах, сопротивляясь сильному порывистому ветру, следя за фоном безоблачного неба, на котором хлопали надутые паруса. Два дня назад судно в спешке покинуло залив Лесбоса и направилось в открытый океан. Рей не знала о планах своего преследователя, понимая, что одной лишь гарантией настоящей безопасности является наибольшая удалённость от острова до того момента, пока Пуанти сконцентрировал там свои силы. Морякам пришёлся кстати запас воды и пищи, который они сделали заранее, предвидя внезапные обстоятельства. Если будет необходимо, они сумеют провести в океане пару недель. Рей надеялась, конечно, что так не случится. Пиратка понимала, что нужно бы радоваться тому, с какой лёгкостью смогли избежать настолько опасную ситуацию, но не радовалась. Наоборот, мучения её продолжались. Рей кинула взор в сторону, где гуляли две особы. Берта и Габриэль. Поскольку Берта так и оставалась молчаливой, сопровождая пленницу на палубу в моменты кратких выходов, то сама она с Габриэль почти не разговаривала. Она могла бы освободить пиратов своей команды от обязанности сторожить дверь комнаты Габриэль, всего-то закрыв девушку на замок, но ей не хотелось настолько унижать её. При этом Рей сознавала, что именно из-за возникшей между ними симпатии ей необходимо очень бдительно соблюдать осторожные меры. Рей продолжала наблюдать. Габриэль снова изумила её стройностью своей фигуры. Огненные локоны развевались на ветру, резко контрастируя с бледным цветом лица Габриэль. За два дня, которые прошли с их последней беседы, казалось, девушка ещё сильнее похудела и совсем терялась в своей большой пиратской одежде. Ну, в этом нет ничего необычного. Рей докладывали, что после той самой беседы Габриэль не дотронулась ни к одному подносу с провизией. Рей резко развернулась и всмотрелась на горизонт. Габриэль очень умна — слишком, что смогла использовать её участливое отношение к себе как оружие против неё самой. Рей не намерена была попадать в расставленные сети. А этой сетью являлась сама Габриэль: с сияющими локонами на солнце, бледнолицая, тёплая от её касаний, с идеальным носиком, профиль которого чётко вырисовавается на фоне яркого синего неба.