— Как ты не понимаешь! — вскричал Дэвид. — Даже если это было бы правдой, разве можно ее за это винить! Много лет я наслаждался жизнью, используя все те преимущества, что давала мне музыкальная карьера: постоянные призы, премии, не говоря уже о деньгах. И ты, ты сам тоже в этом участвовал, помогая грести деньги лопатой! Разве мы вправе обвинять ее за то, что делаем сами?
Дэвид подошел к каминной полке и, повернувшись спиной к Скотту, задумчиво постучал пальцем по платиновому диску, стоявшему там.
— Все, все изменилось. Мне теперь безразлично, слушает меня миллион людей или одна-единственная одинокая душа. Все, что для меня важно, — это сочинять и исполнять музыку, которая рождается у меня в душе. А Эдди, между прочим, из семьи музыкантов кантри. Эти люди понимали, что существует лишь один правильный путь в жизни.
Не ответив, Скотт подошел к полкам с видеокассетами. Быстро пробежав взглядом по корешкам, он нашел на самой верхней полке кассету и вытащил.
Дэвид с недоумением смотрел, как его друг вставляет ее в видеомагнитофон.
— Ты хоть слышал, что я тебе говорил?
Скотт нажал кнопку и отодвинулся, глядя на экран.
— А ты хотя бы смотрел это, Дэвид? Здесь записано судебное расследование. Ты видел, как вела себя Эдди во время суда?
Дэвид пожал плечами:
— Чем меньше я знаю об этом, тем лучше! У меня есть адвокаты, которым я плачу за это. И вообще, я хотел бы забыть об этом процессе и никогда о нем не вспоминать.
— Да, похоже, ты в этом преуспел. Но я там тогда присутствовал. И мне кажется, есть кое-что, что ты должен увидеть.
Он начал перематывать ленту вперед.
— Это в самом деле так необходимо? — спросил Дэвид. — Скотт, я понимаю, ты пытаешься мне что-то доказать. Или, возможно, ты считаешь, что как друг должен из лучших побуждений предостеречь меня? Но я уже взрослый мальчик, Скотт! Я сам могу прекрасно о себе позаботиться. Что бы там ни происходило на процессе, сейчас это уже не имеет значения. Так можешь не стараться!
— Не будь смешным!
— Но я не желаю этого видеть!
— Почему же? Если ты полностью уверен в ее невиновности, то почему так боишься просто посмотреть?
Дэвид картинно закатил глаза и громко вздохнул:
— Для чего существуют на свете друзья, как не для того, чтобы доставлять нам кучу хлопот! Ладно, во имя нашей дружбы я согласен посмотреть, что ты хочешь. Ты что будешь есть: подогретую в микроволновке кукурузу или мне позвонить и заказать пиццу?
— Все в порядке, Пит! Просто подождите здесь, если нетрудно. Я помашу рукой, если ваша помощь больше не понадобится, — сказала Эдди шоферу.
— Вы уверены, что вам не нужно поднести вещи? — спросил он, указывая на множество коробок и пакетов в ее руках.
— Нет, все в порядке. — Радостно улыбаясь, Эдди вышла из машины прежде, чем он успел подойти и помочь открыть дверцу. — Спасибо, с вашей помощью я сделала очень удачные покупки.
— Рад был помочь.
Заметив незнакомый «БМВ», припаркованный у дома Дэвида, Эдди нарочно громко хлопнула дверцей лимузина. В конце концов, Дэвид и его друг должны были уже закончить деловые разговоры. Кроме того, снедавшее Эдди любопытство все равно не позволило бы ей дольше ждать.
С трудом открыв парадную дверь, она оставила покупки в холле. До нее донесся мужской голос, раздававший как будто из телевизора. Пройдя немного вперед по коридору, Эдди прислушалась. Внезапно она вздрогнула, узнав голос говорившего, и обессиленно прислонилась плечом к стене.
«Мисс Рэйнтри, с каких пор вы занимаетесь сочинением песен?»
Эдди зажала рукой рот, услышав собственное бормотание в ответ.
«Будьте добры, мисс Рэйнтри, говорите так, чтобы суд мог вас услышать».
«Я пишу песни начиная с двенадцати или тринадцати лет, сэр».
Эдди внезапно показалось, что пол закачался под ногами. Она схватилась рукой за стену, чувствуя, что может потерять сознание. До нее донесся незнакомый голос, перекрывая звук с видеоленты:
— Ты посмотри, Дэйв, она же похожа на загнанного в угол кролика. Она даже боится посмотреть на прокурора, когда отвечает.
Эдди ждала, что Дэвид возразит что-нибудь в ответ, но он молчал. Она слышала только собственное прерывистое дыхание. Следующая реплика опять заставила ее вздрогнуть: