— И никогда меня не бросишь? — выдохнул он.
— Никогда! — ответила она, целуя его.
Их губы слились в страстном поцелуе. Эдди почувствовала, как напряглась ее грудь. Но когда она попыталась снять полотенце с бедер Дэвида, то услышала, что у него заурчало в животе. Отступив на шаг, Эдди засмеялась:
— Теперь тебе самое время признаться, что ты умираешь с голоду.
Он пожал плечами:
— Я еще не ужинал.
— Ладно, ладно. Придется тебя накормить. Сегодня ночью тебе понадобится много энергии.
— Тогда пойдем посмотрим, что есть у тебя в холодильнике.
Положив на тарелку макароны, салат и три куска жареного цыпленка, Эдди поставила ее перед Дэвидом. Потом, налив в стакан лимонад, она села за стол, наблюдая, как Дэвид ест. В раскрытое окно дул легкий ветерок.
— Никогда не встречала людей с таким аппетитом. Откуда только они берутся? — изумлялась она.
Дэвид только улыбнулся, отпив лимонад.
Пригладив ему волосы на лбу, она произнесла:
— Знаешь, я думала, что не переживу, когда увидела Риту на сцене. Я была уверена, что ты позвал ее продолжить ваши отношения… Наверное, сейчас она отправляет в Нью-Йорк свой репортаж.
— Я думаю, ты права. Она поймала меня за кулисами после концерта, заявив, что уже предвидит мою публичную казнь.
— Мы не доставим ей такого удовольствия. Знаешь, после всех этих событий мне пришла в голову мысль: а значило ли это что-нибудь для тех, кто был на концерте? Например, для женщины, порвавшей тебе рубашку, или для тех, кто тебе подпевал? По моему мнению, тех людей, которые тебя действительно любят и уважают, не может сбить с толку пара дурацких статей.
— Ты все схватываешь гораздо быстрее, чем я ожидал, — задумчиво кивнул Дэвид. — Нам вообще лучше быть оптимистами, чтобы пройти через все это. Но нам придется пережить немало неприятных минут из-за того, что некоторым людям, любящим копаться в чужой жизни, захочется разобраться в нашей с тобой истории.
— Любопытствующим не следует потакать. Это все-таки наша жизнь, и я собираюсь приложить все усилия, чтобы она была только нашей — спокойной и домашней.
Хрипло засмеявшись, Дэвид накрыл ее руку своей.
— Да, это, конечно, приятные мечты, дорогая. Но в декабре у тебя запись, и можешь быть уверена, что наша жизнь станет еще более сумасшедшей, чем сейчас. Хотя тебе и не нравится Скотт Раш, но его слова о том, что ты уже сожгла за собой мосты, недалеки от истины. Частная жизнь для тебя осталась в прошлом.
Эдди на минуту нахмурилась, потом, внезапно приняв решение, подошла к коробке, где хранились документы и счета, достала оттуда контракт с «Цитаделью» и, махнув им, загадочно улыбнулась Дэвиду.
— Ты закончил ужинать? — спросила она.
Держа контракт под мышкой, она взяла тарелку Дэвида. Кости цыплят и остатки макарон полетели в мусорный ящик. Эдди быстро засунула тарелки в посудомоечную машину и включила ее. Перекрикивая шум, она сказала Дэвиду:
— Знаешь, я много мечтала о славе и успехе в музыке, но никогда не задумывалась о том, что найдутся люди, сующие свой нос в мои дела.
Дэвид откинулся на спинку стула, с удивлением наблюдая за Эдди. Когда же он увидел, как, быстро разорвав контракт, она бросила его в слив посудомоечного агрегата, то остолбенел.
— Вот и все! — сказала Эдди, отряхивая руки, и повернулась к нему.
Вскочив, Дэвид подбежал к ней и успел заметить, как размокшие клочки бумаги кружатся в водовороте.
— Эдди! Что ты наделала! — закричал он, перекрикивая шум включившейся сушилки.
Она успокаивающе положила руку ему на плечо и выключила машину.
— Это нужно было сделать. Ничто не должно мешать нам, быть вместе.
Дэвид открыл рот, но промолчал. Эдди видела, как на его лице последовательно отражаются сомнение, раздражение и гнев. У нее екнуло сердце — похоже, она зашла слишком далеко.
Наконец Дэвид раздраженно заговорил:
— Великолепный поступок! А как насчет тех недель работы, когда мы в поте лица трудились над твоим альбомом? И он получился отличным! Я рассчитывал, что он получит какую-нибудь премию…
— Я тоже… до сегодняшнего вечера. Но сегодня мне стало ясно: я всегда останусь музыкантом. Но не обязательно быть знаменитым. Любимый мой, ведь мы-то понимаем: единственное, что имеет значение, — это сама музыка.
Во взгляде Дэвида появилось понимание. Эдди спокойно стояла рядом с ним, легонько поглаживая его татуировку, пока он обдумывал ее слова. Было заметно, что в его душе идет борьба. Наконец он улыбнулся, обнял Эдди и притянул к себе.
— Да, — кивая, произнес он. — Одна представительница семейства Рэйнтри вовремя напомнила мне об этом.