Но не мог. Не имел права. Через неделю он исчезнет отсюда навсегда. Соблазнить ее – значит всю оставшуюся жизнь терзаться мыслью, не бросил ли он Мэган в этой глуши со своим еще не родившимся сыном.
Во взгляде Стивена на новехонький дом смешалось удивление и удовлетворение.
Удивление – потому что еще утром на этом месте ничего не было. Ему в жизни не приходилось видеть, как в считанные часы вырастает дом. А все благодаря общим усилиям живущих по соседству семей!
Удовлетворен же он был потому, что в результате совместного труда многих людей был вклад и его, Стивена Уингейта. Он еще никогда ничего не построил собственными руками. А как же это, оказывается, приятно!
Взглянув на свои жесткие, покрытые мозолями ладони, Стивен вспомнил о долгих часах тяжелого, изнурительного труда на ферме Дрейков. Он охотно исполнял все обязанности, потому что мечтал изменить не слишком лестное – мягко говоря – мнение о нем Мэган.
Стивен работал, чтобы заслужить ее одобрительную улыбку. И теперь добивался этой улыбки все чаще и чаще.
Пока он разглядывал новенький дом, на память пришли слова Мэган: «Что бы я только не отдала за нее... но здесь, на границе, люди живут очень бедно. Редко у кого есть отдельная спальня. Для многих это непозволительная роскошь».
Возможно, лишняя комната – редкость в здешних краях. Но так ли уж это невозможно устроить?
Стивен прикинул, каким образом он мог бы подарить Мэган отдельную спальню.
И представил, с каким наслаждением он разделил бы эту спальню с Мэган.
Но ведь осенняя страда скоро закончится. И ему нужно будет двигаться в путь, на север. Если бы объявился Джордж!
Стивен нахмурился.
К этому времени брат должен был бы уже получить письмо и подать о себе весточку. Так почему же Джордж молчит?
Всех, кто принимал участие в строительстве, ждал стол, накрытый во дворе, под могучими платанами-близнецами. Не стол даже, а громадный распиленный ствол дерева, установленный на нескольких высоких чурбаках. Угощение, насколько мог судить Стивен, было особенно обильным и праздничным – такой знаменательный день по местным обычаям было принято отмечать с размахом.
Стол ломился от самых разнообразных блюд, приготовленных женами на славу потрудившихся строителей. Здесь была и говядина, и свинина, и цыплята, и дичь, и оленина. Масса свежих овощей, вареный картофель... Только вдохнув аппетитные ароматы, Стивен понял, как проголодался за день. Мэган тоже пришла не с пустыми руками. Ее вкладом в праздничный пир стала тушеная утка, которую накануне подстрелил Стивен.
Он был лишен чая и кофе с того дня, как его схватили в порту Дувра, и просто истосковался по любимому вкусу. В надежде обнаружить эти напитки Стивен выискивал глазами кофейник или чайник, но, к его величайшему разочарованию, ни того, ни другого на столе не оказалось.
– Что ищешь? – раздался позади добродушный голос. Один из соседей, веселый, шумный парень по имени Хоскин, подошел и остановился рядом.
– Чай или кофе.
– Тут ты такую бурду не найдешь.
– Бурду?!
– Ага ж. Это ж годится только для знати.
– Годится только для знати? – недоуменно переспросил Стивен.
– Ага ж. Кто еще станет хлебать такую гадость? Всякие бездельники. Делать-то им нечего, вот и выдумывают разное пойло, от которого никакого проку. – В тоне Хоскина звучало откровенное презрение.
В Англии превосходство аристократии никем не подвергалось сомнению. Однако эту веру, как оказалось, вовсе не разделяли американские колонисты.
И кто посмел бы сказать, что они не правы?
Стивен обвел взглядом двор Льюисов. У самого края вырубки, там, где начинался лес, Джош с такими же подростками практиковался в метании индейских томагавков.
Хорошенькая девчушка приблизительно одних лет с Джошем, выглядывая из-за соседнего дерева, восхищенно следила за парнем. Увлеченный игрой, Джош не замечал внимания девочки.
Когда Стивен и Мэган подошли к столу, до них донесся раскатистый голос Хоскина:
– И когда ж вы с Мартой наконец поженитесь? – Хоскин дружески хлопнул по плечу еще одного соседского фермера, молодого Сэма Толберта.
– Да как только священник заглянет в наши края.
– Ну-у, его ж тут месяцами не бывает! Будущий жених скорчил гримасу:
– Только не это! Одежничать еще целую зиму?! Да я не переживу!
– «Одежничать»? – недоуменно нахмурился Стивен. – Как это?
– Смешное слово, правда? Жениху и невесте, пока они не обвенчаны, позволяется спать в одной постели, – пояснила Мэган, – но только в одежде. Местный обычай.
Ничего себе обычай, подумал Стивен. Издевательство над людьми – вот что это такое.
Не большее издевательство, впрочем, чем его ежевечерняя пытка, когда ему приходится слушать шорох одежды Мэган за занавесками.
Уже с полными тарелками Мэган и Стивен прошли к столу, где устроился Вильгельм с женой и несколькими друзьями-фермерами. Герда, жена Вильгельма, держала на коленях крошечного Вилли.
Джош, тоже с полной тарелкой в руках, втиснулся рядом со Стивеном, хотя остальные и так уже сидели вплотную друг к другу.
Через пару минут у стола появилась та самая хорошенькая девчушка, которая постоянно провожала Джоша глазами.
– Джош... – жалобно прошептала она, – ты ведь обещал, что мы сядем вместе... А здесь уже некуда...
Взгляд светло-голубых глаз с мольбой и обидой остановился на Джоше. У Стивена защемило сердце.
– Да, Роуз, здесь уже некуда, – беспечно пожал плечами Джош. – Ну, поищи себе другое место. Я хочу сидеть со Стивеном.
Девчушка съежилась, словно Джош ее ударил, и быстро отвернулась, но Стивен уловил подозрительный блеск в громадных глазах.
Он взглянул на Мэган, Та была увлечена беседой с Гердой и не заметила инцидента.
– Ты обещал Роуз, что сядешь вместе с ней? – спросил Стивен у мальчика.
– Ага, но...
– Мужчина – разумеется, если он настоящий мужчина, – всегда держит свое слово. Или же не дает его.
Джош вспыхнул.
– Но ведь она всего лишь девчонка! – возмущенно буркнул он. – Квентин говорил...
– Квентин, – оборвал мальчика Стивен, – предал тебя и сестру. Оставил на произвол судьбы, когда его помощь была вам необходима. Тебе по душе такой поступок? Хочешь следовать примеру Квентина? Джош понурил голову.
– Так как же, Джош? Хочешь? – Н-нет, – выдохнул тот.
Стивен отыскал взглядом Роуз. Девчушка одиноко пристроилась на пне у самого края вырубки, в тени исполинского дуба.
– В таком случае поступи как настоящий мужчина. Пойди к Роуз, извинись и найди стол, где есть. место для вас обоих. А в будущем никогда не давай обещания, выполнять которые не собираешься.
Захватив тарелку, Джош выбрался из-за стола и подошел к Роуз. Услышать их разговор Стивен не мог, но глаза девчушки засветились такой лучистой, по-детски искренней радостью, что он не сдержал улыбки.
После ужина столы были сдвинуты, кто-то принес скрипку, еще один парень – самодельный барабан, и начались танцы. Здесь исполнялись не чопорные менуэты и котильоны, как на лондонских балах, но зажигательные джиги и кадрили. Здесь веселились от души, а если не хватало сноровки, то этот недостаток с лихвой возмещали вдохновение и энтузиазм.
Стивен немедленно пригласил на танец Мэган. Ему еще не приходилось видеть, как она танцует, но, зная ее удивительную музыкальность, он нисколько не удивился тому, что и партнершей Мэган оказалась прекрасной.
Сам же он, даже не зная некоторых движений виргинской кадрили, схватывал танцевальные па на лету – годы практики на балах Лондона не прошли даром.
Шумное неистовство народных танцев вскоре полностью захватило и Стивена. Он мог лишь поражаться, что это простонародное празднество доставляет ему такое удовольствие.