За Луканом наблюдал один из воинов Ордена. Тиган.
Господи, как давно он там стоит?
— Ты в порядке? — спросил Тиган, сохраняя привычное выражение безразличия на лице. Он был в темной майке и свободных джинсах. — Если свет тебе мешает…
— Нет, все нормально, — проворчал Лукан, хотя свет ослеплял его. Но он нашел в себе силы посмотреть прямо в глаза Тигану, сверлившему его взглядом. — Я уже собирался уходить.
Тиган не сводил с него глаз, и было видно, что он хорошо понимает состояние Лукана. Ноздри Тигана чуть заметно подергивались, а уголок рта скривился, выражая удивление.
— Сегодня ты охотился. И получил ранение.
— Ну и что из этого?
— Обычно ты уходишь от удара. У тебя отличная реакция и скорость.
Лукан выругался.
— Не надо тереться возле меня и вынюхивать. Я не в настроении.
— Мы не в настроении? Чувствуем некоторое напряжение? — Развязной походкой Тиган подошел к столу с холодным оружием. Сейчас он стоял спиной к Лукану, но отлично видел его мучения, словно они были разложены перед ним на столе рядом с кинжалами и ножами. — Подавляешь агрессию? Бьюсь об заклад, у тебя в голове такой бедлам, что не удается сконцентрироваться. Ты слышишь только одно — как быстро бежит кровь. Ты хочешь только одного — крови. И ты понимаешь только одно — ты в ее власти и сам себе не принадлежишь.
Лукан взял кинжал ручной работы, подержал в ладони, определяя его вес и боевые достоинства. Ему трудно было сфокусировать взгляд. Искушало желание метнуть кинжал не в манекен — в иную цель. Лукан сердито заворчал, кинжал полетел в конец зала, глухо ударился в грудь манекена, попал в самое сердце.
— Убирайся отсюда, Тиган. Мне не нужны ни комментаторы, ни зрители.
— Тебе не нравится пристальное внимание. И я знаю почему.
— Ты, засранец, не можешь этого знать.
— Не могу? — Тиган внимательно посмотрел ни него, покачал головой и тихо выругался. — Будь осторожен, Лукан.
— Господи, — Лукан в бешенстве развернулся к Тирану, — тебе ли давать мне советы?
— Почему бы и нет? — Тиган небрежно пожал плечами. — Возможно, это даже не совет, а предупреждение.
— Предупреждение? — Смех Лукана эхом раскатился по залу. — Это что-то новенькое.
— Ты ходишь по краю пропасти. Я это вижу по твоим глазам. — Тиган покачал головой. — Пропасть глубокая, и я не хочу наблюдать за твоим падением, Лукан.
— Заботишься обо мне? Ни в чьей заботе я не нуждаюсь и менее всего — в твоей.
— Хочешь сказать, что с тобой все в порядке?
— Именно так.
— Просто ты себя в этом убеждаешь. И очень хочешь верить. Но я вижу, что это неправда.
Обвинение подействовало на Лукана, как красная тряпка на быка. Со скоростью молнии он набросился на Тигана, со зловещим шипением обнажив клыки. И сообразил, что у него в руке кинжал, только тогда, когда увидел острое лезвие, прижатое к горлу Тигана.
— Пошел вон и не попадайся мне на глаза. Тебе ясно?
— Ясно что? Что ты хочешь перерезать мне горло? Хочешь пустить мне кровь? Ну, так что же ты медлишь, давай, смелее.
Лукан взревел, отбросил кинжал и схватил Тигана за ворот майки. Оружие — это слишком просто. Лукану нужно было чувствовать его плоть, ощущать, как трещат и ломаются его кости, ему нужно было выпустить томящегося внутри зверя, практически подчинившею себе его волю.
— Черт! — Тиган начал смеяться, дерзко глядя в глаза Лукана, горевшие дикой яростью. — Да ты уже одной ногой в пропасти, Лукан. Скажешь, не так?
— Да пошел ты! — злобно зарычал Лукан и тряхнул вампира, который когда-то, очень давно, был ему надежным другом. — Мне следовало убить тебя. Надо было убить тебя тогда.
Тиган никак не отреагировал на угрозу, вместо этого спокойно спросил:
— Ищешь своего врага, Лукан? Ну, тогда посмотри в зеркало. Там его и увидишь, это он не дает тебе покоя.
Лукан приподнял Тигана и отшвырнул к противоположной стене. Зеркало от удара треснуло.
И хотя Лукан не хотел слышать правду, она отражалась во множестве осколков — искаженное дикой злобой лицо, застывшее, как маска, горящие глаза с узким росчерком зрачков, обнаженные длинные клыки — лицо Отверженного.
Он стал олицетворением того, что ненавидел больше всего на свете и всю жизнь пытался уничтожить, и вот теперь, как сказал Тиган, он сам скатывается в эту пропасть.