– Ого! – произнесла она, борясь с тошнотой.
– Какое страшное слово! – притворно испугался Ричард. – Я умираю?
– Не знаю. Но думаю, это должно быть очень больно.
– Так и есть. Больно.
Дженевив заметила, что, несмотря на браваду, ее любимый очень бледен.
– Только не упади в обморок, – предупредила она. – Ты не должен бросать меня одну в этом склепе.
– Сделаю все возможное.
Отрезав кусок материи от рубашки, Дженевив стерла еще не успевшую запечься кровь с неповрежденной кожи. Ах, как ей хотелось оказаться в своей спальне, где были чистая вода и мыло, а также необходимые примочки и настойки!
– Каков твой вердикт? – спросил Ричард после долгого молчания.
– Жить будешь.
Жить будешь… Но как долго? Какой мучительной смертью умрут они оба? Страдая от жажды? Мучаясь от нехватки воздуха?
– Спасибо, профессор, – произнес Ричард с пафосом, желая приободрить Дженевив.
– Пуля действительно прошла навылет, так что ты быстро поправишься. Еще будешь блистать на балу с дебютантками в следующем сезоне, галантно подставляя им руку.
Дженевив тоже старалась поднять настроение Ричарду, однако напоминание о балах и дебютантках, а также о пропасти, разделявшей их, заставило ее сердце снова сжаться от досады. Она думала о таких глупостях, в то время как истекали их последние часы.
– Меня больше не интересуют балы, а тем более дебютантки, – заверил ее Ричард. Не заслужив ответной улыбки, он добавил: – Да и не доживу я до открытия лондонского сезона, если ты будешь так сильно дергать мою бедную руку.
Дженевив мрачно глянула на него, оторвала кусок материи от юбки и затянула им раненое предплечье.
– Все будет хорошо. Закажешь себе побольше новых сорочек – и газеты вновь будут писать о твоем отличном вкусе. А там и до балов недалеко.
– Видимо, придется заказать и пару платьев для тебя, – пробормотал Ричард, морщась.
– Думаю, даже три, – улыбнулась Дженевив, с тревогой вглядываясь в его бледное лицо.
Судя по тому, как пропиталась алым рубашка Ричарда, а также по темной лужице на ступеньке, где он сидел, он потерял много крови и мог в любой момент потерять сознание. Странно, как ему вообще удавалось так долго делать вид, что все в порядке?
– Давай переберемся к гробнице. Там можно вытянуться во весь рост, и я позволю тебе положить голову мне на колени.
– Я совсем не против, – просипел Ричард.
С трудом, опираясь на ее плечо, он спустился по ступенькам и вытянулся на камне. Было видно, что он совсем слаб. Сердце Дженевив билось тревожно. Как бы она хотела облегчить его страдания, но это было не в ее силах.
Ричард прислонился щекой к ее колену и тут же забылся тяжелым сном.
Он понятия не имел, как долго спал, но проснулся в кромешной тьме. Половина тела онемела от холода, а раненая рука пульсировала, словно внутри бил барабан. Его щека прижималась к теплым ногам любимой женщины, и это искупало все остальное.
– Все будет хорошо, – бормотала Дженевив.
В памяти Ричарда всплыли яркие картинки: Фэрбродер с пистолетом и веревкой в руке, поскуливающий Сириус, гадкая ухмылка Гринграса, черное отверстие в стене…
– Свеча догорела? – хрипловато спросил Ричард, повозившись, чтобы размять затекшие конечности.
– Я затушила ее из экономии. Правда, у меня есть вторая, но лучше и эту поберечь.
Дженевив немного сдвинулась, поскольку ее ноги тоже затекли, – и руку Ричарда пронзила резкая боль. Он стиснул зубы, чтобы не застонать.
– Это разумно, – удалось ему сказать.
– Как ты себя чувствуешь?
Ричард осторожно сел, ощупал камни здоровой рукой и прижался спиной к стене позади.
– Лучше, чем можно было ожидать. – Это было правдой, поскольку отдых немного восстановил его силы. – Видимо, сон на твоих коленях целебный.
– Жаль, что мои ладони не способны сдвигать каменные глыбы, – мрачно откликнулась Дженевив.
– Где Сириус?
– Какое-то время возился возле нас, зализывал раны. Потом куда-то ушел. Я звала его шепотом, но он не отозвался.
– Он не заблудится, даже если нашел путь в подземелье. Кроме того, у собак прекрасный нюх.
Они посидели молча, изнывая от невозможности сделать хотя бы что-нибудь.
Дженевив зажгла огарок свечи.
– Давай осмотрим стену, вдруг где-то можно расшатать камни.
Ричард вздохнул.
– Ты видела надгробье, которое лежало возле часовни? Он сначала перекрыл выход и лишь потом завалил камнями. Фэрбродер – гадкий тип, но точно не глупец. Он замуровал нас так, что изнутри разобрать завал невозможно.
– Ты прав.
Дженевив поникла головой, и Ричард схватил ее за руку, жалея, что говорил так мрачно.