– Едва ли это самая полезная пища, – пробормотала Дженевив.
Ричард улыбнулся, взял собаку за ошейник и скомандовал:
– Домой, Сириус.
Пес нервно заскулил, но остался недвижим. Дженевив подумала было, что он не знает дороги, но после некоторых колебаний Сириус все же начал медленно спускаться в разлом.
Они сползли за ним по наклонной плите, держась за упавшую колонну нижнего яруса. Пламя свечи дрожало, и Дженевив, как могла, защищала его рукой. Перед ними простирался темный коридор. Местами – там, где обвалился потолок, – помещение было завалено землей, кое-где сквозь стены пробились корни деревьев.
Ричард не был особенно верующим человеком. Его молитвы, столь щедро возносимые к небесам, оставались без ответа, и веры в благосклонность Вседержителя в нем почти не осталось. Однако теперь ему хотелось истово молиться – слишком многое было поставлено на карту.
Сириус брел неторопливо, останавливался, обнюхивал углы, снова продолжал трусить вперед. Один коридор перешел в другой, потом в третий. Порой под ногами начинала чавкать жидкая грязь, а иногда им приходилось обходить глубокие лужи, в которые собиралась вода, сочившаяся из стен. Ричард вскоре полностью потерял ориентир. Возможно, они ходили по кругу. Дженевив казалась спокойной, и он не мог прочитать, что таится под ее внешней безмятежностью.
Казалось, прошла целая вечность, когда Дженевив вдруг тронула его руку.
– Посмотри на пламя, Ричард.
Яркий оранжевый язычок кренился в сторону и дико приплясывал.
– Вперед, Сириус, – скомандовал он.
Пес привел их в небольшое помещение, из которого не было выхода. Вдоль стен тянулись полусгнившие деревянные стеллажи. На полу в воде, источавшей гнилостный запах, валялись старые керамические бутылки, черепки и стекляшки. Похоже, когда-то здесь действительно был винный склад.
Сириус уверенно миновал завалы и рванулся в темноту. Послышалась какая-то возня – и все стихло. Дженевив со свечой заторопилась в темный угол.
Когда-то здесь было подвальное окошко, но стекла давно вывалились, а рама сгнила. Каменная кладка в этом месте была невероятно толстой, наружу вел ход, подходящий скорее для собаки, чем для взрослого человека.
Но за дырой шелестела листва!
Оскальзываясь в гнилостной жиже, Ричард подошел ближе.
– Жди тут, – сказал он.
Сунувшись в проход, он принялся работать локтями. Раненая рука отозвалась мучительной болью, но он не обращал на это внимания. Дыра была такой узкой, что с трудом проходили плечи, и Ричард с сарказмом думал: «Самое нелепое – застрять в этой дурацкой дыре!»
Толчок локтями, рывок… Лицо Ричарда уткнулось в густые влажные заросли.
– Как ты там? – раздался позади глуховатый голос Дженевив.
– Почти выбрался.
Он высвободил руки и раздвинул листву руками. Встретившее его солнце оказалось таким ярким, что надолго его ослепило.
– Ну что?
– Свобода…
Дженевив издала стон облегчения.
– Слава Господу!
Ричард лежал на земле и смотрел в бесконечное синее небо.
– Погоди, – крикнул он Дженевив. – Сейчас я вернусь за тобой и подам руку. Выбраться будет проще, если я просто протащу тебя через дыру.
Когда он поднялся, каждая клетка его тела воспротивилась, однако Ричард стиснул зубы, раздвинул заросли и сунулся к провалившемуся окошку. Снаружи после яркого света проход казался дырой в преисподнюю. Сунувшись по пояс внутрь, Ричард вытянул здоровую руку.
– Хватайся!
Дженевив подтянулась и ухватилась обеими руками за протянутую ладонь. Рывок, еще один…
И вот она на свободе!
Свет упал на ее измученное лицо: на лбу царапина, волосы спутались, губы бледные и сухие.
– Господи, – прошептал Ричард, помогая ей выбраться наружу, – ты такая красивая.
Он с трудом верил в то, что им так повезло. Еще пару часов назад он клял судьбу за то, что жизнь должна оборваться в тот самый момент, когда он обрел настоящую любовь. И вот небеса дали ему второй шанс. Шанс, который он не имеет права упустить.
Они огляделись. Часть монастырской стены, почти развалившаяся, шла вдоль зарослей дикого винограда. Возможно, когда-то эти спелые грозди, еще не выродившиеся и не ставшие мелкими и кислыми, превращались в прекрасное монастырское вино. Теперь же они бесформенными кущами цеплялись за булыжники и остатки построек.
Ричард и Дженевив лежали прямо на земле среди зарослей винограда, посасывали кислые ягоды и смотрели в проплывающие вверху облака. Воздух был упоительно сладок. Солнце приятно щекотало лица. У Дженевив подводило от голода живот, а рука Ричарда пульсировала от боли. От земли поднимался холод, но они не боялись замерзнуть. Все мелкие неудобства казались прекрасными признаками того, что они живы и свободны!