– Но ведь это то, чего ты хотел… – пролепетала она.
– Да, хотел. Когда был чертовым дураком, – горько отозвался Ричард. – Неужели ты действительно думала, что я соглашусь?
– Я думала, ты будешь благодарен мне, – пробормотала Дженевив.
– В самом деле? – Его лицо потемнело. – Выходит, твое мнение обо мне не слишком изменилось…
– Быть может, позже, когда ты немного поразмыслишь над моим предложением, ты поймешь, что оно не такое уж и плохое, – со вздохом сказала она.
– Я никогда не соглашусь с этим глупым актом самопожертвования.
Дженевив отвернулась к окну, чтобы не видеть разочарования, проступившего на его лице. Даже теперь он думал о ее благополучии, а не о своем. Ричард Хармзуорт – самый лучший человек на свете!
– А я уверена, что смогу совершить другое открытие и опубликовать его.
– Ничто не сравнится с тем фактом, что фамильная драгоценность Хармзуортов не более, чем подделка.
Это было правдой. Подобные открытия уникальны. Но разве она могла жалеть о том, что поступается своим трудом ради благополучия любимого человека? Нет, и еще раз нет!
Дрожащей рукой Дженевив положила подвеску на столик.
– Лучше забери ее. Я все равно не стану печатать статью. Сделай то, что изначально планировал. Заставь весь свет Лондона считаться с тобой.
– Уважение света – миф. Жаль, что я так поздно понял это. Впрочем, лучше поздно, чем никогда, – заметил Ричард. – Мне плевать на мнение всех, будь это даже сам принц. Мне важно только твое мнение, милая.
Слезы повисли на ресницах Дженевив.
– Если тебе важно мое мнение, ты знаешь, что должен сделать.
– Я не позволю тебе так поступить!
– Ты не имеешь права позволять мне что-то делать или не делать, – отрезала она.
Возможно, Ричард руководствуется лучшими побуждениями, но жизнь идет своим чередом. Он спас ее честь и защитил от насилия. Теперь ее очередь защитить Ричарда. Однажды на балу или в опере, наслаждаясь прежней жизнью, он вспомнит о ней с благодарностью.
– Ты очень упрямая.
– Я приняла решение. Либо ты воспользуешься подвеской, либо она останется здесь. Но я не стану печатать статью.
Дженевив ждала, что он продолжит спорить, но Ричард смотрел на нее как на незнакомого человека. Его обеспокоенный взгляд стал отчужденным.
– Будь по-твоему, – резко сказал он. – Ведь важно только твое решение, не так ли? В очередной раз независимая, самодостаточная мисс Барретт поступает так, как считает нужным.
Она сжалась от его тона, но не отступила.
– Да, я имею право принимать решения.
Они молча смотрели друг на друга. Всего несколько минут назад Ричард обнимал Дженевив. Что, черт возьми, произошло? Дженевив подумала: если бы выбор делала она, то Ричард навеки принадлежал бы ей?
Когда Ричард признался ей в любви, она почему-то стала надеяться, что больше не будет одинока. Наивная дурочка! Сегодня Дженевив смотрела на него через бездонную пропасть и чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо прежде.
– Мы с Кэмом уезжаем в Лондон, – сказал Ричард. Его голос был бесстрастным, словно он никогда прежде не называл ее милой. – Надо уладить кое-какие формальности. Придется ответить на некоторые вопросы насчет Фэрбродера.
Дженевив смотрела в окно, в сад с причудливо подстриженными кустами и розарием, но ничего не видела из-за слез.
Неужели все любовные романы так и кончаются? Несколько резких слов, бегство в Лондон…
– Обещай хотя бы, что ничего не предпримешь, пока я не пришлю весточку, – все тем же нейтральным тоном попросил Ричард.
– Это невозможно. Доктор Партридж уже готовит публикацию, – печально сказала Дженевив. – Я не передумаю, Ричард.
После долгой паузы он ответил все тем же спокойным тоном, но на этот раз она распознала бурлящий в нем гнев.
– Как пожелаешь.
Господь милосердный, все шло совсем не так, как она хотела! Разве они должны были прощаться вот так, словно ненавидят друг друга?
Дженевив обернулась, чтобы добавить хоть что-то, что могло бы смягчить Ричарда, но в этот момент за ним затворилась дверь. Она перевела взгляд на кофейный столик. Подвески на столике не было.
Только на полпути в Лондон гнев Ричарда слегка поутих, и до него наконец дошел смысл утренней катастрофы. Перед отъездом он не видел Дженевив. Оставил Кэму записку, что уезжает в Лондон, потом отправился к викарию забрать свои вещи, экипаж и коня. Теперь фаэтон летел к столице, покрывая милю за милей. Моросил мерзкий дождь, из-под колес летела грязь.