Как могла Дженевив отказаться от своих устремлений? Ему хотелось вернуться, хорошенько встряхнуть ее, чтобы она очнулась и принялась вновь мыслить разумно. Лишь успокоившись, Ричард понял, что ее упрямство было продиктовано желанием помочь ему, а не оттолкнуть. Это была искренняя щедрость, а он был слишком зол на ее упрямство, чтобы понять это.
И все же он не был готов принять от любимой женщины такую жертву. Дженевив не поняла, как сильно изменила Ричарда.
Подвеска Хармзуортов лежала у него в кармане. Пусть подвеска больше не представляла для Ричарда ценности, но она могла ему послужить.
Глава 38
Сначала Дженевив увидела собаку.
Сириуса она заметила из окна, возле которого вышивала. Вечерело, поэтому света было маловато, и Дженевив почти забралась на подоконник, чтобы различать розовые стежки на канве.
При виде пса у нее бешено забилось сердце. Раз Сириус здесь, то и Ричард должен быть где-то поблизости. Она торопливо уткнулась в вышивку, чувствуя, как слезы застилают глаза.
Осень поворачивала к зиме. После отъезда Ричарда в Лондон минуло несколько мучительно долгих недель. Холод одиночества пробирал Дженевив до костей, и тепло Гекубы, свернувшейся на ее коленях, ничуть не согревало ее.
Дженевив не ошиблась: вскоре из-за угла вывернул изящный экипаж. Лошадь остановилась. С подножки спрыгнул Ричард, кутавшийся в теплый редингот. Он прошел мимо окна, и Дженевив успела проводить его влюбленным взглядом.
– Кто там, милая? – спросила тетя Люси из своего кресла у камина.
– Это сэр Ричард Хармзуорт.
– Очень мило.
Дженевив взглянула на тетю Люси. Она выглядела удивительно спокойной по сравнению с ней самой. Факт, что идеальный Кристофер Эванс оказался сказочно богатым баронетом из Лондона, сэром Ричардом Хармзуортом, нисколько не расстроил миссис Уоррен. По совету герцога Седжмура, Дженевив немного изменила последовательность событий. По новой версии выходило, что сэр Ричард, знавший, что за фамильной драгоценностью его семьи охотится подлый Невилл Фэрбродер, приехал инкогнито, чтобы выследить негодяя, обделывавшего свои темные делишки, вывести его на чистую воду и передать властям. Однако сэр Невилл лишил его возможности обратиться к правосудию, застрелившись из-за страха тюрьмы и презрения общества.
– Ты кажешься совершенно не удивилась его визиту, – заметила девушка.
Тетя Люси отложила вязание.
– Это был всего лишь вопрос времени. Но ты так взволнована!
Дженевив пожала плечами и отвернулась.
Она была почти уверена, что им с Ричардом не суждена новая встреча. С момента ссоры от него не было ни весточки.
Все новости доходили до нее через герцога Седжмура, передававшего ей со слугами записки. Так она узнала, что власти сошлись во мнении, что лорд Невилл покончил с собой. Никаких других версий выдвинуто не было. Полиция пыталась разыскать Гринграса, но тот бесследно исчез. Благодаря лорду Холбруку общество узнало о преступной деятельности Фэрбродера. Свет ужаснулся, посудачил и единодушно признал самоубийство негодяя закономерным. На Ричарда Хармзуорта или Кэмерона Ротермера герцога Седжмура не пало ни единого подозрения.
Дженевив тщательно изучала теперь каждую столичную газету в поисках любимого имени. Порой фамилия Хармзуорт всплывала в связи с расследованием делишек Фэрбродера, но куда чаще писали о блестящих появлениях Ричарда на приемах и собраниях клубов. Воспоминания о проведенном вместе времени отступали и все больше казались выдумкой.
Она с самого начала не верила в возвращение Ричарда, а потом эта мысль и вовсе стала казаться кощунством. Дженевив была дочерью простого викария, бедной девицей. Быть может, раньше она и думала о себе, как об особенном человеке – смелом, верящем в себя, презирающем общественное мнение, талантливом ученом. Похоронив мечты о научной карьере, она превратилась в унылую влюбленную дурочку, растерявшую остатки самоуважения.
Что ж… Ричард ничего ей и не обещал. Дженевив не могла винить его в том, что он дал ей ложную надежду или позволил строить планы на будущее. Но она любила его всем сердцем, и надежда, пусть даже призрачная, теплилась в глубине души, словно робкий цветок, пробившийся сквозь иссохшую почву.
И все же с каждым днем это хрупкое растение теряло лепестки и слабело. И однажды, трезво взвесив свои шансы, Дженевив вырвала надежду из своего сердца.
И вот Ричард здесь. Приехал в своем экипаже и прошагал мимо окна с такой уверенностью, словно и не оставлял ее на несколько мучительных недель. Зачем он приехал в Литтл-Деррик? Нанести визит вежливости, чтобы не выглядеть окончательным эгоистом? Извиниться за гадкую ссору и установить шаткий, никому не нужный мир? Убедить ее в том, что следует все же опубликовать статью?