– Благодарю, – буркнула Дженевив не слишком любезно.
Ей было наплевать на все детали, касавшиеся лорда Невилла. Лучше бы Ричард просто обнял ее и сказал, что по-прежнему любит, что не может жить без нее, поцеловал бы, как и раньше, напоминая, каково это – быть нужной и любимой.
Боже, о чем она думает! Сказочно богатый лондонец, шепчущий любовную чушь бедной серой мышке в домашнем платье из выцветшего голубого муслина? Какая нелепость!
Ричард подался к ней, и на какое-то мгновение девушка решила, что он вот-вот возьмет ее за руку, но он лишь негромко спросил:
– Где твой отец?
Она озадаченно посмотрела на него.
– Он в Оксфорде с самой смерти лорда Невилла.
Самоубийство покровителя подкосило Эзикиеля Барретта. Он категорически отказывался верить любым сообщениям о незаконной деятельности лорда Невилла и о покушении на Дженевив.
– Где Сириус? – Она внезапно вскочила. – Остался на конюшне? Я должна приласкать нашего спасителя.
– Погоди! Я хотел просить прощения за то, что неверно оценил в прошлый раз твое предложение. В тот момент я не понял, как велика была твоя жертва.
Так он действительно приехал извиниться?
– Это уже не имеет значения, – раздраженно заметила Дженевив.
Ричард выглядел слегка растерянным.
– Погоди, что ты такое говоришь? Это имеет значение. И я должен кое о чем рассказать тебе.
Плечи Дженевив окаменели. Она почувствовала приближение дурных новостей так отчетливо, что сжался желудок.
– Что такое?
Ричард вынул из кармана письмо и протянул ей.
– Прочти.
Дженевив неуверенно протянула руку и взяла конверт.
– Что это? Это ты написал?
Он нахмурился.
– Зачем бы я стал тебе писать, если стою перед тобой?
Дженевив вспомнила, как отчаянно искала малейшее упоминание о Ричарде в лондонских газетах. Любая заметка приносила только боль. Ей было страшно читать письмо, чья бы рука его ни написала.
– Да перестань, – почему-то взволнованно произнес Ричард. – Прочти уже.
Она неохотно открыла конверт, пробежала глазами письмо и задохнулась от удивления. Ноги ее подкосились, и она рухнула в кресло.
– Это же из Британского музея!
Ричард сверкнул белозубой улыбкой.
– Правильно.
Любопытство пробилось сквозь туман мучительного чувства собственного несовершенства, и девушка углубилась в чтение.
– Меня приглашают прочитать лекцию уже в декабре. – Дженевив подняла голову и в замешательстве уставилась на него. – Ничего не понимаю.
– Я показал им подвеску и рассказал о твоих исследованиях. К счастью, доктор Партридж согласился дать мне копию статьи, поэтому у меня было нечто большее, чем мой корявый рассказ. В общем, собрался целый ученый совет. Все факты были тщательно проверены. Британский музей приглашает тебя прочитать лекцию.
– Но…
– Я не позволю тебе отказаться от мечты.
– Но я же написала доктору Партриджу, чтобы он отменил публикацию.
– Да, но я сумел его убедить, что ты собрала еще не все факты и ждешь от меня нескольких писем из семейного архива для их подтверждения.
– Ты был у доктора Партриджа?
– Да. Неприятный старик, должен заметить.
С этим нельзя было не согласиться.
Дженевив, не моргая, смотрела на Ричарда.
– Только не сердись. Теперь ты получишь то, о чем мечтала.
«Кроме тебя».
Она смотрела на Ричарда в безмолвном восхищении и ужасе. В его глазах была нехарактерная для него неуверенность.
– Ты сердишься, да?
– Я пока не могу осознать, что произошло, – призналась Дженевив и вновь посмотрела на письмо. – Британский музей… Подумать только!
Ричард удовлетворенно улыбнулся.
– И ты не можешь отказаться! Если откажешься, ты выставишь меня круглым дураком.
– Мне кажется, что я сплю.
– Ты прославишься.
Знаменитая и одинокая. Сейчас, рядом с Ричардом, это казалось скорее наказанием, а не вознаграждением.
– Но ведь моя статья и лекция принесут твоей семье дополнительную дурную славу.
– Нам не привыкать. – Он пожал плечами и сделал паузу. – Не отказывай мне в удовольствии видеть твой триумф, Дженевив. Я провел несколько недель среди адвокатов и судей, это была не самая приятная компания. Если ты откажешься публиковать статью и выступить с лекцией, я обижусь как минимум до Рождества.
Дженевив смотрела ему в лицо – рыцарь в сверкающих доспехах. Ричард так переживал, что отнял у нее славу и мечту, что сделал все возможное, чтобы вернуть утраченное сторицей. Один раз она уже отказалась печатать статью, и это кончилось ужасной ссорой. Если даже после этого Ричард не сдался, у Дженевив просто не осталось выбора.