– Прости, я зря спросил.
Дженевив вздохнула.
– Ты постоянно пытаешься залезть мне в душу.
Ей было трудно ответить на вопрос Ричарда. Если прошлой ночью ею могли руководить любопытство и нервное потрясение, которое она перед этим пережила, поиск утешения, по крайней мере, то теперь она действовала лишь на основании инстинкта. Страсть подсказала ей, что нужно делать.
– Это потому, что ты все время отгораживаешься. Я пытаюсь понять тебя, – пояснил Ричард. – Прошлой ночью ты была в ярости.
– Да, была.
Она была в ярости, потому что он ее обманул. Однако своими действиями, даже своим маскарадом Ричард Хармзуорт не успел ей ничем навредить, в отличие от лорда Невилла, которого викарий считал достойным джентльменом.
– А сейчас подначиваешь меня и смеешься. Я не понимаю этих перемен, – признался Ричард.
Дженевив смотрела на него. Его глаза пытливо изучали ее лицо, желая уловить хоть какую-то подсказку. Он был взволнован и полон невысказанных надежд. Ей начинало казаться, что Ричарду Хармзуорту можно доверять, но сердце сжималось от страха, что она может вновь ошибиться.
– Видимо, ты тоже не слишком хорошо разбираешься в женщинах, – попробовала отшутиться Дженевив.
– Ты все еще считаешь, что я остался ради подвески? – мягко спросил Ричард.
– Приехал ты точно за ней.
– Да, но теперь подвеска потеряла для меня значение. Истинная драгоценность этого дома – ты, Дженевив. – Он поник головой. – Я должен был оберегать тебя, а вместо этого…
Она тряхнула волосами.
– Ну, ты пытался поступить правильно.
– Серьезно? Разве имеют значение намерения, если я все равно совершил злодеяние?
– Не будь к себе так строг.
– Ну, у меня есть оправдание. – Ричард горько усмехнулся. – Я просто не способен тебе противостоять.
– А я тебе, – призналась Дженевив вполголоса, потупившись.
Мгновение спустя Ричард уже прижимал ее к себе и целовал в губы. С трудом оторвавшись от ее губ, он произнес:
– Разве мы не идеальная пара?
Дженевив уткнулась в его плечо. Она не хотела отвечать на этот вопрос. Пусть даже они идеальная пара, ей нет места в жизни сэра Ричарда Хармзуорта. Он принадлежал миру, в котором правят бал богатство, фамильные связи и браки по расчету. Для бесприданниц из маленьких городков вход туда закрыт. Партию Ричарду может составить лишь женщина с безупречной репутацией и идеальным происхождением. Такую он и искал, если верить газетам.
От мысли о том, что какая-нибудь великосветская дама разделит с ним ложе, Дженевив затошнило. Она впилась ногтями в подол платья.
У нее не было прав на Ричарда Хармзуорта, но ее упрямое сердце кричало: «Он мой и только мой!» Она не могла себе представить, что другая женщина будет ласкать его и стонать под его телом. Ревность сковала ее, парализуя каждую мышцу.
– Я мог зачать ребенка, – внезапно сказал Ричард мрачным тоном.
– В самом деле? – Дженевив охнула и взглянула на него. – А можно будет что-то придумать, если это случилось? Ну… есть ли какой-то метод?
Удивительно, но он рассмеялся.
– Какая практичность. Звучит ужасно, Дженевив.
Она судорожно вздохнула и принялась мерить конюшню шагами.
– И тем не менее. Ребенок от дочери викария точно будет помехой.
– Мне нравится быть с тобой. – Ричард поймал ее руку и поцеловал запястье.
– Что значит «нравится»? – Она смутилась. – Ты сейчас про… интимные утехи?
– Я имел в виду, что ты самая интересная женщина, с которой меня сводила жизнь.
– Но ведь это не повод для…
Скрипнула дверь.
Дженевив и Ричард одновременно отпрянули к стене и замерли.
В конюшню ворвался Сириус.
Ричард успел поймать его за загривок, прежде чем пес оповестил всех об их убежище.
– Тихо, – шепнул он в большое лохматое ухо.
Сириус послушно замер.
– Ты делаешь успехи, парень, – раздался голос Уильямса у входа.
Джордж провел коня по проходу и завел в стойло.
Дженевив и Ричард крадучись двигались вдоль стены в самый дальний угол конюшни. Здесь было очень пыльно, и девушка молилась, чтобы ей не вздумалось чихнуть.
– Спасибо вам за уроки, мистер Уильямс, – сказал с чувством мальчик. – Когда попробуем снова?
В его голосе звучало такое счастье, что Дженевив уткнулась Ричарду в плечо. Он прижал ее голову ладонью и поцеловал в макушку. В этот момент все, что еще оставалось в душе девушки враждебного, растаяло. Поздно было притворяться и разыгрывать недотрогу, поздно было осуждать его за ложь. Дженевив влюбилась, и произошло это гораздо раньше, чем она посмела себе признаться. Быть может, даже в тот самый момент, когда она увидела постороннего человека в черной маске, пахнущего лимонной вербеной, который вел себя дерзко и обходительно одновременно.