Она пожала плечами. Возможно, Данфорд согласится сопровождать ее и Персефону.
Данфорд действительно охотно согласился сопровождать их в театр. Однако мысли Белл то и дело обращались к мужчине, который прокрался в ее спальню прошлой ночью. Она размышляла о том, какие дела заставили его отказаться от посещения театра сегодня вечером, и предполагала, что Джон объяснится завтра.
Но назавтра он так и не появился. И послезавтра тоже.
Белл не просто удивлялась, она была чертовски раздражена. Ей доводилось слышать, что на свете существуют мужчины, способные использовать женщин ради собственного удовольствия, а затем бросать их, но Белл не могла причислить Джона к этой категории. Прежде всего она отказывалась поверить тому, что смогла влюбиться в бесчестного человека, и, во-вторых, что той памятной ночью стонала от наслаждения она, а вовсе не он.
После двух дней догадок и ожидания Белл наконец решила взять инициативу в свои руки и отправила Джону записку с просьбой объясниться.
Ответа она так и не получила.
Раздражение Белл усиливалось. Джон отлично понимал, что она не вправе навестить его сама: Джон жил с братом, оба они были холостяками. Для незамужней леди было бы верхом неприличия посетить их дом, особенно здесь, в Лондоне. Ее мать придет в ужас, узнав о подобной выходке, а это вполне возможно, учитывая, что она может скоро вернуться.
Белл отправила Джону еще одно письмо, на этот раз она тщательно выбирала слова и спрашивала, чем она не угодила ему, выражая при этом надежду, что он найдет время и ответит. Обдумывая письмо, Белл коварно улыбалась. Она не особенно старалась скрыть сарказм.
А в нескольких кварталах от нее Джон со стоном перечитывал ее послание. Белл обижена – это было ясно. Мог ли он винить ее за это? После двух недель встреч, цветов, шоколада, поэзии и последней страстной ночи она имела право надеяться на продолжение встреч.
Но что он мог поделать? Днем раньше он получил еще одну анонимную записку, в которой коротко сообщалось: «В следующий раз я не промахнусь». Джон не сомневался, что Белл кинется на его защиту, узнав, что кто-то пытается убить его. А поскольку Джон не представлял, каким образом она будет это делать, он боялся, что ее действия могут причинить неприятности ей самой.
С отчаянием вздохнув, он уронил голову на сложенные руки. Теперь, когда счастье было так близко, как он мог дальше жить, постоянно опасаясь, что пуля застигнет его врасплох? Слова «дальше жить» неожиданно приобрели новое значение. Если убийца не оставит своих намерений, рано или поздно ему повезет. Джону следовало хоть что-нибудь предпринять.
А пока необходимо держать Белл на расстоянии от себя и от пуль, нацеленных ему в спину. С невыносимой тяжестью на сердце он взял перо и ткнул им в чернильницу.
«Дорогая Белл, некоторое время я не смогу видеться с вами. Не могу даже объяснить почему. Прошу вас, наберитесь терпения. Ваш Джон Блэквуд».
Он понимал, что следовало бы просто порвать с Белл, но решиться на это не мог. Лишь она дарила ему истинную радость, и Джон не собирался отказываться от такого счастья. Осторожно держа за уголок свернутый лист бумаги, Джон спустился по лестнице и вручил письмо слуге. Белл предстояло получить его через полчаса.
Джону не хотелось даже представлять, как это произойдет.
Единственной реакцией Белл после прочтения краткой записки было полное недоумение. Происходящее казалось ей нереальным.
Она заморгала, вглядываясь в несколько чернильных строк. Слова не исчезли.
Что-то случилось. Джон вновь пытался оттолкнуть ее. Белл не понимала причин подобного поведения, но не могла позволить себе поверить, что она ему не нужна.
Как такое могло, случиться, если она всем существом жаждет его? Нет, Бог не способен на такую жестокость.
Белл поспешно прогнала тяжелые мысли. Ей следует довериться предчувствию, а оно подсказывало, что Джон по-прежнему неравнодушен к ней – и не просто неравнодушен. Он влюблен, как и она в него. Он попросил ее набраться терпения. По-видимому, ему требовалось разрешить некое затруднение. Возможно, у него возникли какие-то неприятности, и он не пожелал втягивать в них Белл – это на него похоже.
Когда он только поймет, что любить – значит делить все радости и горести? Она смяла лист бумаги в плотный мячик и зажала его в кулаке. Джон сегодня же получит первый урок потому что она отправится проведать его, послав к чертям все правила приличия.