Вцепившись в ствол ближайшего дерева, она с трудом поднялась, но, не справившись с головокружением, снова рухнула на землю. От сознания собственного бессилия Белл заплакала, горячие слезы полились по ее щекам, смешиваясь с холодным дождем. Понимая, что ей не остается другого выхода, Белл поползла на четвереньках. А потом, мысленно попросив у Бога прощения за то, что иногда уклонялась от посещения церкви, она начала молиться.
– Господи, Господи, дай мне попасть домой! Только бы мне попасть домой, пока я не промерзла! Только бы мне выдержать, только бы не закружилась голова! Господи, обещаю впредь посещать все службы до единой и выслушивать их, а не рассматривать витражи в церкви. Я перестану чертыхаться, буду уважать родителей и даже прощу Джона, хотя Ты знаешь, как это трудно.
Белл на ощупь пробиралась между деревьями. Дождь стал еще холоднее, промокшая одежда сковывала движения. Белл дрожала всем телом, ее зубы громко стучали. Продолжив молитву, она перестала просить Господа доставить ее домой, желая лишь остаться живой.
Ее руки тряслись, их облепила вязкая грязь. Вдобавок ко всему платье Белл зацепилось за колючий кустарник на обочине тропы. Морщась от пульсирующей боли в голове, Белл собралась с духом и сдернула подол платья с колючей ветки.
Едва она вновь поползла, как ослепительная вспышка молнии распорола небо. Сразу за вспышкой раздался такой ужасающий раскат грома, что Белл от страха замерла на месте.
Она сидела посреди покрытой грязью тропы несколько секунд, пытаясь избавиться от дрожи. Слабым движением она отвела от лица прилипшие пряди волос и заложила их за уши. Но дождь и ветер оказались безжалостными, и вскоре волосы снова упали ей на глаза. Она невыносимо устала, замерзла и ослабела. Молния вновь разорвала черное небо, высветив на этот раз силуэт всадника неподалеку от нее.
Возможно ли такое?
Белл, позабыв обо всем на свете, бросилась к темной фигуре.
– Джон! – вскрикнула она, молясь, чтобы он услышал этот крик сквозь вой ветра и не наехал на нее.
Сердце Джона замерло, едва он услышал этот крик, а когда крик повторился, бешено заколотилось. Джон еле различал темную фигурку на тропе, в десяти ярдах от себя. Светлые волосы были видны даже в темноте, окружая голову; словно нимб. Он быстро спрыгнул с коня и подбежал к Белл.
– Джон? – вопросительно пробормотала она, не в силах поверить своим глазам.
– Тише, любимая, я с тобой. – Он опустился на колени в грязь и сжал ее лицо в ладонях. – Где у тебя болит?
– Мне так холодно…
– Потерпи еще немного. Сейчас я отвезу тебя домой. – Облегчение Джона мгновенно сменилось страхом, когда он подхватил Белл на руки и ощутил ее дрожь. Боже милостивый, она провела под ледяным дождем не меньше часа, ее плащ промок до нитки.
– Я… я пыталась до-доползти домой, – сумела выговорить Белл. – Как холодно!
– Знаю, знаю, – пробормотал Джон.
Черт, почему она ползла? Но задавать вопросы было некогда. Белл едва шевелила губами, и Джон понял, что должен немедленно согреть ее.
– Ты сможешь удержаться в седле? – спросил он, подсаживая ее на Тора.
– Не знаю… Холодно…
Белл накренилась в седле, и ему пришлось вновь поднимать ее.
– Обхвати шею Тора, пока я не сяду сзади. Обещаю тебе, я буду крепко держать тебя всю дорогу домой.
Стуча зубами, Белл кивнула, изо всех сил вцепившись в шею жеребца. Джон мгновенно вскочил в седло и крепко обнял ее за талию. Белл сразу обмякла, закрыв глаза.
– Не м-м-могу не д-д-дрожать, – запинаясь, проговорила она. – Холодно…
– Вскоре ты согреешься, любимая.
В этот момент их догнали Мэри и грум.
– За мной! – крикнул Джон.
Ему было некогда объяснять подробности. Пришпорив Тора, он пустил его головокружительным галопом.
Тесно прижавшись к Джону, Белл устало отдалась ритму скачки. К ней пришло странное оцепенение, удовлетворенность от того, что боль и озноб вскоре прекратятся.
– Мне уже не так холодно, – пробормотала она слабым голосом.
– О черт! – выругался Джон и с силой встряхнул Белл. – Не смей засыпать, слышишь, Белл? Не спи! – Белл не ответила, и он еще раз тряхнул ее, схватив за плечо.
Белл даже не открыла глаза.
– Я так устала…
– Нет, Белл! – резко отозвался Джон. – Не смей засыпать, ты меня понимаешь?
Смысл слов с трудом доходил до ее сознания.
– Ну, если ты так хочешь, – вяло отозвалась она.