Неуверенно двинулась в указанном направлении, а дараи за мной, причем след в след, что не дает мне ни на секунду успокоится.
Открывшаяся комната оказалось ванной. Как и кабинет, все внутри этого помещения оказалось белым либо стеклянным. Белые стены и потолок. Окна панорамные, во всю стену, кажется, что стены и вовсе нет. Сделай шаг и упадешь в облака.
Ванной как таковой нет, зато есть отдельная небольшая комната за стеклянной дверью, и это, как я понимаю, душевая.
Прохожу в душ и робко встаю в его центре. Оборачиваюсь.
Дараинейр встал в дверях душа, рукой облокотился на косяк и неотрывно смотрит на мою фигуру. Мужчина уже не выглядит злым, но и благодушным его не назовешь. Не понимаю, что Окин хочет от меня?
— Дараи? — тихо вопросительно произношу я, зябко обхватив себя руками.
— Я разрешил наедине называть меня по имени, — сухо произнес мужчина и, словно приняв какое-то решение, отмер и стал раздеваться.
Нет! Опять? Я не готова! Я же не какая-нибудь выносливая йера, чтобы выдержать эту гонку вновь. Все, что только можно после того дикого животного секса на столе, у меня уже болит.
Молча пячусь мелкими шагами назад, а Окин наступает широким размеренным шагом хищника, точно знающим, что жертва никуда от него не денется.
Прижимаюсь спиной к прохладной стене. Дараи уже рядом, нас разделяют буквально миллиметры. Мужчина нависает надо мной, его ничем неприкрытое достоинство уже вполне определенно в меня упирается.
Хвост Окина обвил мою талию, а мягкая кисточка ласково погладила по груди.
Дараи обхватил ладонями мое лицо, поднимая мое подбородок и тем самым заставляя меня смотреть в его глаза.
— А знаешь, что самое для меня странное, Леа? Я по тебе соскучился. Но вот ты по мне ни капли.
Всего мгновение и я уже почти не могу дышать, поскольку Окин прижимает меня к себе крепко-крепко.
— Так ты присмотрела себе кого-то в любовники? — дараи говорит, а я ощущаю, как его губы касаются моей макушки, как осторожно демон ладонью гладит мои волосы.
— Нет. Я говорила вам, что меня мало интересуют подобного рода отношения. Я не стремлюсь к близости с мужчиной. Мне не нужно ни физическое удовольствие, ни материальная выгода, если она достается таким путем.
— Я помню, маленькая самонадеянная Леа, но полагал, что ты уже выкинула эти глупости из головы.
— То есть, вы рекомендуете мне принять сделанные мне тут предложения о близости? — задумчиво спросила я, смело поднимая голову и вновь встречаясь взглядом с тяжелым взором дараи.
Окин гневно сощурился.
— Кто тебе делал такие предложения?
Ну вот, и как понять эту мужскую логику?
— Никто. Я имела ввиду, что все сделанные мне тут в будущем предположения все- таки стоит принимать?
Дараи молчал долго, а когда заговорил, то слова падали словно камни мне в душу.
— Нет. Принимать их нельзя. Дополнительное обеспечение ты получишь, но как-то иначе я выделить тебя не смогу — по определенным причинам для тебя самой это будет небезопасно. Я бы сказал, смертельно опасно, и не хочется, чтобы ты умерла столь рано.
По моей щеке скатилась одинокая слезинка. По сути, я все равно стала лалли, пусть и неофициальной. Видимо, от судьбы не уйдешь. Но что значит предупреждение Окина про смертельную опасность? Смерть в мои планы не входит — мне сестер поднять еще нужно.
— Почему так опасно? — надо же мне знать, из-за чего, в случае чего, умру.
— Чем меньше ты знаешь, тем тебе же самой безопасней. Меньше про это думай, и все будет хорошо, а я прослежу за тем, чтобы твоя жизнь не прервалась.
Хмурюсь, пытаясь понять, в чем же новая опасность. Это ведь не простые разборки за близость к телу дараинейра, лалли правителя ведь вполне жива и здравствует.
Дараи дотронулся до моего лица и подушечками больших пальцев разгладил залегшие между бровей складочки.
— Леа, ты не доверяешь моим словам?
Не доверять словам дараинейра себе дороже.
— Доверяю.
— Тогда тебе не о чем беспокоится, только делай то, о чем я тебе говорю.
Окин наклоняется и целует очень медленно, с явным наслаждением, его пальцы осторожно гладят теперь мою шею, плавно опускаются на плечи. Совсем иное отношение и обращение. Там, в кабинете, демон спускал пар, сейчас же, когда его настроение улучшилось, он позволяет себе поиграть с мышкой в моем лице, а не сразу использовать ее для своих нужд.
Главное — не забывать улыбаться.
Окин отрывается от моих губ и приникает к шее. Ощущения умопомрачительные, язык дараи ловок и творит такое, отчего сразу хочется сильнее прижаться к мужчине, стать мягкой и послушной, подстраиваясь под все движения дараи, становясь с ним единым целым. У меня даже улыбаться получается, но вот окончательно расслабиться и довериться — нет. Я познала на себе, что такое настоящий демон и не знаю, смогу ли еще когда-нибудь воспринимать Окина без опаски.