– Отвези меня к моему офису, – сказала она наконец. – У меня назначена встреча со следователем.
При этих словах лицо Ильи окаменело.
Придется ей сообщить. Лучше пусть она узнает от него, чем от совершенно чужого человека. Конечно, и он не самый близкий ей человек, но уж точно поближе, чем следователь.
– Сима, я должен тебе кое-что сказать.
Теперь окаменела она. Дальше последует: «Ты только не волнуйся…».
– Ты только не волнуйся. – Илья придвинулся к ней ближе.
Сима молчала, она готовилась к плохим, очень плохим новостям.
– Вадим погиб. В тот же день попал в аварию.
Она смертельно побледнела, даже синяк на щеке утратил свою яркость. На виске быстро-быстро забилась тонкая жилка, но Илье почудилась тень облегчения в ее широко распахнутых желтых глазах.
– Ты как? – спросил он осторожно.
– Это все? – Ее длинные пальцы нервно теребили салфетку. – Это все, что ты хотел мне сказать?
– Все.
Внезапно Сима закрыла глаза и устало откинулась на спинку стула.
– Я знала, – прошептала она совсем тихо.
– Что ты знала?
– Про Вадика, про то, что он разбился. Мне позавчера рассказал следователь.
Северин мысленно застонал. Вот скотина! А ведь обещал. Что ему стоило подождать!
– Я ничего не чувствую. – Сима открыла глаза и посмотрела на Илью потухшим взглядом. – Мой единственный брат погиб, а я ничего не чувствую. Даже жалости… Понимаешь?
Понимал ли он? Нет, не понимал! Он не понимал, как можно жалеть убийцу. Бедная девочка! Она еще мучается угрызениями совести…
– Ты не обязана ничего такого чувствовать, – жестко сказал он. – Твой… брат получил по заслугам.
– Да, – Сима кивнула, отложила измятую салфетку и встала из-за стола. – Наверное, ты прав. Знаешь, – она оперлась о спинку стула, – я ведь даже почувствовала облегчение, когда… Когда ты сказал про Вадика. Я ждала новых плохих новостей, а ты просто повторил старые.
Илья молчал. Он не знал, что ответить. Он не пытался ее утешить. Сейчас Сима не нуждалась в утешителе, она нуждалась в слушателе, ей было необходимо выговориться. И он стал тем, в ком она больше всего нуждалась…
Сима говорила быстро и сбивчиво, то и дело прикасаясь кончиками пальцев к кровоподтеку на щеке. Она начала говорить на кухне и продолжила в его машине. А Илья просто слушал.
На подъезде к городу Сима закрыла лицо руками и сказала:
– Прости, что загружаю тебя своими проблемами. Ты последний, кому я должна была рассказывать все это…
Машина вильнула и застыла на обочине. Симу швырнуло на лобовое стекло. Если бы не ремень безопасности, она бы обязательно ушиблась.
Илья сидел в расслабленной позе – полуприкрытые глаза, руки, нежно поглаживающие кожаную оплетку руля. Ничего хорошего эта видимая расслабленность не предвещала. Особенно в сочетании с только что совершенным маневром.
– Ты что? – спросила она шепотом.
– Я ничего. – Он криво усмехнулся и посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.
– Извини, я не должна была…
– Что? Что ты не должна была?!
– Втягивать тебя в свои дела. Взваливать на тебя свои проблемы. Особенно после того, что между нами произошло.
– Ты имеешь в виду прошлую ночь?
Илья не ожидал, что ее реплика о том, что он самый последний человек, к которому она должна была обратиться за помощью, станет таким жестоким ударом по его эго. И вообще он хотел сделать все красиво – маленький ресторанчик, свечи, живая музыка, колечко с бриллиантом… А она все испортила. Оказывается, он последний человек, который ей нужен. Она, видите ли, наговорила лишнего в порыве чувств и теперь раскаивается.
Вот так-то! Осадили тебя, Северин! Твоя скромная персона больше не интересует великолепную госпожу Маркос. Ты отработанный материал.
Ну что же, с этим он сможет смириться. Но он ни за что не станет мириться с другим.
– …Я имею в виду то, что у нас с тобой было «до того», – после долгого молчания произнесла Сима. – То, что было у нас до сегодняшней ночи. То, что нас разделяет.
Так… Они вернулись на круги своя. Короткая вспышка страсти – вначале и неминуемое непонимание – потом.
У них снова не получилось вырваться из этого заколдованного круга…
– Разделяет? – Илья с силой сжал ее запястье. – А тебе не кажется, что есть одно обстоятельство, которое нас объединяет и даже, я бы сказал, роднит?!
– О чем ты? – Сима побледнела.
– Я о Максе, о нашем с тобой сыне.
– Кто тебе сказал? – Она даже не пыталась опровергнуть его слова.