Все оказалось не так уж и сложно. Было бы желание. А уж желание ее было велико!
Наконец наступил момент, когда деловой мир принял ее как равную.
За учебой и ежесекундным самоусовершенствованием Сима не заметила, когда стала бизнес-леди – профессиональной, расчетливой, жестокой и, что немаловажно, удачливой.
Даже свою молодость и привлекательность она заставила работать на себя. Она больше не считала себя серой мышкой. Она узнала себе цену.
За ней закрепилась репутация стервы, но стервы умной и очень красивой.
Сима сто раз могла устроить свою личную жизнь, но предпочитала оставаться в одиночестве. У нее были любовники, но не было любимого. Она ни к кому не привязывалась и шла к своей цели по осколкам разбитых мужских сердец. Она никогда не считала, сколько таких сердец лежит в пыли у ее ног.
Целью Симоны Маркос был один-единственный мужчина. Ей понадобилось семь лет, чтобы собраться с силами.
Готовьтесь, господин Северин! Очень скоро вам снова предстоит полное погружение. Только теперь оно вряд ли придется вам по вкусу.
Дождь прекратился. Выглянуло робкое весеннее солнце.
Сима открыла глаза и улыбнулась.
Из-за поворота показалась усадьба Глеба.
На первый взгляд, за прошедшие годы ничего не изменилось. Она подошла к массивным железным воротам, нажала на кнопку звонка.
– Ну, кого еще нелегкая принесла?! – послышался из динамика раздраженный бас.
– Открывай, Глеб! Это я, твоя муза!
– Моя муза уже вторые сутки из Москвы носа не кажет.
– Ах, ты коварный! – Сима засмеялась. – Стоило мне на каких-то семь лет исчезнуть, как ты уже обзавелся новой музой!
– Симона! Ты?!
– Да, это я. Может, впустишь меня, наконец? Я, между прочим, только что с самолета…
Сима еще не успела договорить, как тяжелая дверь распахнулась, и она оказалась в объятиях Глеба.
– Явилась! Иностранка-капиталистка! А что же не предупредила? Я бы тебя встретил!
– Сюрприз хотела сделать. – Сима счастливо улыбалась.
– Удался сюрприз! Дай-ка я на тебя посмотрю, муза ты моя американская.
– Ну, как? Изменилась?
– Даже не знаю, что и ответить… – Глеб задумчиво пожевал нижнюю губу. – Кое-что ты, пожалуй, утратила. Нет-нет, выглядишь ты, Симона, просто великолепно. Настоящая светская львица! И красота, и шарм – все при тебе.
– А чего же мне тогда не хватает? – спросила она с любопытством.
– Наивности, чего-то детского во взгляде.
Сима невесело усмехнулась:
– Это вполне естественно. Наивность и большой бизнес – вещи несовместимые. Пришлось изживать…
– Жаль, – опечалился Глеб. – Незамутненность, она дорогого стоит.
– Незамутненность в наше время ничего не стоит, – неожиданно резко сказала Сима. – Может, продолжим нашу дискуссию в доме? – Улыбка на этот раз получилась вымученной.
Глеб хлопнул себя ладонью по лбу.
– Стоеросовая башка! Держу прекрасную даму на пороге. Прошу, за мной! – Он подхватил ее дорожную сумку и потрусил к дому. – Что-то вещичек маловато.
– Здесь только самое необходимое. Остальной багаж доставят позже. – Сима на своих высоченных шпильках едва поспевала за энергично вышагивающим Глебом.
– А ты тоже изменился, – сказала она, когда вызванная ее приездом суета немного улеглась и они с Глебом расположились на веранде. – Возмужал.
– Раздобрел, а не возмужал! – Он с нежностью погладил себя по внушительному животу. – Надо же соответствовать своей могучей фамилии.
– Тебе идет.
Из худого, вечно взвинченного субъекта, Глеб каким-то чудом превратился в солидного, импозантного мужчину. Приятные метаморфозы произошли не только с его комплекцией. Глеб сбрил остатки волос на голове, зато отрастил аккуратную бороду. В общем, Сима решила, что смена имиджа пошла ему только на пользу.
– Глеб, а что это ты до сих пор не пригласил меня в свою мастерскую? – спросила она. – Я, между прочим, горю желанием увидеть твои новые работы. Те, что я видела на выставке в Лиссабоне, меня очень впечатлили.
– Да что ты говоришь?! – он самодовольно усмехнулся.
– Именно так. Я даже купила несколько пейзажей.
– С ума сошла! – возмутился Глеб. – Я бы тебе их подарил. Зачем покупать?
Сима виновато пожала плечами.
– Нет, все-таки бизнес портит людей! – не унимался Великогора.
– Глеб, а покажи мне мой портрет, – Сима предпочла сменить тему, – я же его так и не увидела.