— У него эта отметина осталась после обстрела, под который мы попали в Порт-Артуре, — неожиданно услышала Стрешнева голос Налётова.
Василиса вздрогнула. Она в задумчивости начала вспоминать вслух.
— Ой, простите, — извинилась Вася, — я что-то совсем в своих мыслях улетела…
— Не переживайте, дитя моё, всё нормально, — отозвался Налётов.
Он поднялся из-за стола, опершись обеими руками на столешницу, подошёл к Васе и обнял её за плечи.
— Прекрасно понимаю, каково это — оказаться одной среди абсолютно чужих людей в незнакомой обстановке. Сам такое пережил.
— Где? — вырвалось у Василисы.
— В японском плену. И я, и ваши родители. Но даже там Георгий умудрялся выглядеть достойно. Его любовь к галстукам-бабочкам передалась и мне…
— Да, папа любил их носить даже в домашней обстановке, — кивнула Вася. — Вообще-то он был равнодушен к украшениям и не понимал мужчин, злоупотребляющих ими, но галстук и очки всегда выбирал дорогие, изысканные. А ещё ему нравились старинные часы-«луковица» на тонкой золотой цепочке. Он считал их талисманом.
— Подарок Филиппова после первых удачных испытаний дефлектора, — уточнил инженер.
— Про это он ничего не рассказывал, — вздохнула Вася, — ни про свои опыты, ни про Филиппова.
— И дефлектор вы тоже не видели? — поинтересовался Налётов.
— Вся аппаратура в лаборатории отца была постоянно закрыта металлическими шторами и заперта на ключ. Все свои эксперименты он делал при закрытых дверях, а я жутко обижалась на него за такое недоверие.
— Он просто хотел оградить вас, а значит, и самого себя от возможных негативных последствий.
— Не получилось…
— Расскажете?
— Нечего рассказывать. Всё произошло без меня. Я была на каникулах у бабушки в Донецке, когда нам сообщили, что дома был взрыв и пожар, всё уничтожено до основания, с обвалом в шахту. Грешили на природный газ в баллонах, на метан, скопившийся у поверхности… Слухов было много… Тел так и не нашли… Лаборатория оказалась уничтожена полностью.
— То есть ваше появление здесь не связано с работой дефлектора?
— Нет. До вашего рассказа я считала, что дефлектор — это элемент вентиляции.
— Простите, сударыня, но как вы оказались заброшенной аж на столетие назад?
— Я до сих пор была уверена, что в результате аварии квантового компьютера…
— Чего, простите?
— Квантовый компьютер — даже в ХХI веке абсолютно новая вычислительная машина, работающая на принципах спутанности и суперпозиции мельчайших частиц — квантов.
— Вероятно, этот термин образован от английского глагола «compute» — «рассчитать».
— Даже не задумывалась над этим.
— Неважно. Это я для собственного понимания вашей речи. Продолжайте, пожалуйста.
— Так вот, после столь неожиданного перемещения я была уверена, что это произошло в результате аварии там, в ХХI веке. Но когда мне многое стало известно от вас и Аграфены Осиповны, когда я поняла, что оказалась на корабле в момент его гибели… его и лаборатории Филиппова, я уже не могу исключать, что всему виной может быть ваш дефлектор, который как-то запустился в момент затопления…
— Извините, Василиса Георгиевна, но это чушь, — фыркнул Налётов, — станция Филиппова — набор электрических приборов, настроенных на электромагнитное поле конкретного человека, усиливающих его за счёт парамагнитного резонанса, но никак не мыслящее существо, способное позвать на помощь, тем более столь оригинальным способом — через время и расстояние…
— Мне кажется, уважаемый Михаил Петрович, — обиженно заявила Стрешнева, — что всё, происходящее с нами в настоящий момент, можно назвать чушью. Чтобы я больше не сочиняла небылицы, пожалуйста, расскажите уже один раз, как работал этот загадочный прибор Филиппова, а то до меня долетели только обрывки информации.
— Справедливо, — кивнул инженер и как-то по-новому взглянул на Васю, — какой у вас пытливый ум, Василиса Георгиевна! Вся в отца! Пользуясь им, поразмышляйте как-нибудь на досуге, откуда у вас в будущем взялась бабушка, если родители вашего отца и матушки остались в прошлом? Мне этот вопрос кажется весьма любопытным. Но сейчас, извольте, расскажу всё, что знаю сам, ведь это тайна вашей семьи, а не моя.
Он уселся обратно на своё место, глянув на Петю, застывшего за столом в предвкушении, будто фарфоровая статуэтка, и добавил себе чая из остывшего миниатюрного заварника.