— Вся работа дефлектора построена на улавливании магнитного поля Земли и сопряжения его с полем человека, — произнёс Налётов, гоняя по чайной кружке листочек мяты. — Профессор Пильчиков говорил, что Филиппову удалось оседлать невидимые глазу волны мироздания, божий ветер. Фигурально выражаясь, дефлектор — это корабль, который ловит своим парусом невидимое и неощущаемое дыхание нашей планеты…
— А человек тогда кто? Каковы его функции? — поинтересовалась Вася.
— Испытатель — это рулевой у штурвала, решающий, куда следует направить корабль, поймавший ветер в паруса. Причём делает он это вполне механически, фокусируя зрение в направлении осуществляемого переноса, фиксируя на цели и удерживая его максимально долгое время. Но получается это далеко не у всех. Почему — даже не представляю, не спрашивайте. У Филиппова и Стрешнева всё всегда складывалось успешно. Они крепили к себе электроды, измеряющие их собственное магнитное поле, включали резонатор, и пламя свечи внутри контура вдруг начинало гореть там, куда был направлен взгляд испытателя. Мне и многим другим выполнить этот трюк не удавалось, хотя я очень старался: однажды целый день просидел обвешанный проводами с дурацким металлическим обручем на голове… Наверно, это так же, как слух и голос: если природа не дала — не исправишь.
— Разрешите уточняющий вопрос, Михаил Петрович, — встрепенулась Вася, — пламя свечи в резонаторе гасло и появлялось на новом месте?
— Нет, — Налётов задумался, вспоминая увиденное. — Как я про это не подумал раньше? Пламя как будто раздваивалось. Огонь свечи внутри контура продолжал гореть, а на некотором отдалении вдруг появлялась его копия.
— Это и есть явление квантовой суперпозиции или квантового дуализма, заложенного в основу работы нового компьютера, — пояснила Василиса, — мне про него рассказывал папа и всегда делал это очень образно, потому и запомнила. Ещё один вопрос: как Филиппов мог понять, кто из экспериментаторов подходит, а кто — нет?
— Только естественным методом подбора. Филиппов устраивал длительную проверку кандидатов, что многие принимали за сеансы спиритизма. А Пильчиков не рисковал так привлекать к себе внимание и работал только с тем, кто уже был отобран ранее — с вашим отцом.
— Тогда у меня рождается целый ряд естественных вопросов. Почему за столько времени никто не пытался подобрать нового подходящего кандидата? Зачем лабораторию сначала хранили больше 10 лет, а потом озаботились перевозкой в Севастополь? Или здесь появился медиум? Не проще ли было его пригласить в столицу?
— Уверен, что пытались и не раз! Но никто в точности не мог рассказать, как функционирует дефлектор и что надо проверять. Ведь никого из экспериментаторов в живых не осталось. Я же смог убедить начальство, что не имел никакого отношения к работе Пильчикова и Стрешневых в Порт-Артуре, и меня не трогали. Можно считать — повезло… Но насчет нынешней перевозки лаборатории в Севастополь… Не представляю, — Налётов покачал головой, — не знаю и знать не хочу.
— Почему? — подал наконец-то голос Петя.
— Потому что всё, что связано с работами Филиппова, превращается в игру со смертью. Все, кто имел дело с дефлектором или хотя бы с информацией о нём, покупали билет в один конец.
— Кто же так беспощадно расправляется с учеными и естествоиспытателями?
— Сначала я думал, что власть. Но когда один за другим скоропостижно умерли или погибли криминалисты, расследовавшие смерть Филиппова, решил, что это — революционеры. Однако Петя по моей просьбе связался с ними и сообщил об их абсолютно детском отношении к работам Филиппова. Я понял, что это тоже не они…
— Тогда кто?
— Иногда мне кажется, что это вообще не люди, а демоны, настолько они беспощадны и скоры на расправу.
— Я не верю в нечистую силу, — уверенно сказал студент.
— А в чистую — веришь? — усмехнулся инженер. — Возможно, сама природа оберегает нас от некоего опрометчивого шага. Может быть, наша планета — мыслящее существо, а не просто груда камней в космосе, и борется за своё существование, почувствовав в этой технологии угрозу… В любом случае, Петя, я искренне хотел тебя оградить от секретов Филиппова, ибо они не принесут ничего хорошего, кроме опасности.
— Самый верный способ уменьшить опасность — разгадать эти нечитаемые секреты и вывести убийц на чистую воду, — уверенно заявил Петя.
— Самый верный способ уменьшить опасность, — возразил Налётов, — спрятать вас куда-нибудь, пока за вами не началась охота. Тебя, как моего единственного родственника, и Василису Георгиевну, как единственного, известного мне человека, побывавшего в будущем.