— Так, сударь, — шёпотом произнесла Василиса, глядя в упор на студента, — а ну-ка, выкладывай, что ты там себе напридумывал, какую конкретно мою тайну ты знаешь-те?
— Как же? — опешил Петя, — ваше платье, фигура, ваша прическа. Я прекрасно запомнил их в прошлом году на маёвке и когда заметил, как вы спрятались от полицейского, понял, что это вы и есть!
Стрешнева оглядела свою сценическую одежду. Ну, конечно! Киношные стилисты и костюмеры постарались на славу — создали образ, бросающийся в глаза. Такое ярко-рубиновое платье даже на вешалке будет привлекать к себе внимание…
— Я знаю, где можно спрятаться на время, пока не выйдут на связь ваши товарищи, — горячо прошептал Петя. — У нас с дядей в Аполлоновке есть домик, доставшийся от деда. Это недалеко отсюда — не более версты. Я проведу по берегу, нас никто не увидит.
Перехватив изумленный взгляд Василисы, Петя зарделся, как маков цвет, засмущался и, потупив очи долу, точнее — единственный глаз, выглядывающий из-под повязки, стеснительно добавил:
— Я состою в студенческой гильдии социалистов-революционеров. Наша молодежная организация активно участвует в подготовке мировой революции…
— Петя, стоп! Ни слова больше, — оборвала студента Василиса и пояснила, увидев вопросительный взгляд, — это опасно для меня, но в первую очередь — для тебя.
«Если этот юноша принял меня за революционерку-подпольщицу и готов укрыть от полиции — это хорошо, — крутились мысли в голове Василисы, обгоняя друг друга, — если он сам находится под надзором и засветит меня у жандармов в качестве шатателя режима — это плохо. Но еще хуже, если революционные товарищи распознают во мне самозванку. Тогда мое пребывание здесь вообще станет форс-мажором.»
— Слушай меня внимательно, Петя, — произнесла Вася вслух, — я на самом деле избегаю общения с полицией и мне действительно требуется помощь, но принять ее я могу только при одном условии.
— При каком? — студент затаил дыхание.
Вася выдержала театральную паузу, даже прикрыла глаза, дабы создать у Пети впечатление своей некоторой внутренней борьбы: а стоит ли продолжать разговор? На самом деле Стрешнева просто не знала, какие требования озвучить этому наивному юноше, чтобы обезопасить их обоих.
— Про то, кто я и где нахожусь, не должен знать никто! — твердо произнесла Вася, максимально приблизив свое лицо к Петиному, — ни жандармы, ни товарищи революционеры. Ты можешь мне это обещать?
— Почему? — сглотнув и не отрывая глаз от васиных губ, удивился студент.
— Потому что, Петя, — назидательно произнесла Василиса, — правды жаждут лишь до того момента, пока её не узнают…
— Простите великодушно, — уперся студент, — но я тоже должен быть уверен, что вы не замыслили ничего дурного…
— Ответить на этот вопрос, Петр, я смогу, если узнаю, что ты считаешь дурным?
— Всё, что может навредить делу революции! — уверенно отчеканил молодой человек.
«О! Да у нас тут революционный фанатизм в полный рост!» — констатировала Стрешнева. В голове всплыла сцена из кинофильма «Три мушкетера», где миледи охмуряла беднягу Фелтона. Впрочем, на бравого британского вояку Петя был мало похож. Такого посылать на задание — только герцога Бэкингема до смерти рассмешить. Но выбирать не приходилось. — «За неимением гербовой буду писать на простой»(*).
— В таком случае даже не сомневайся, — улыбнулась она студенту, — делу революции я вредить не намерена.
— А почему же тогда о вас нельзя сообщить товарищам?
«Вот ведь зануда!» — раздраженно подумала Вася.
— А ты представь, что среди подпольщиков может быть «крот», — сказала она, не в силах экспромтом придумать что-либо более убедительное, почему ей надо прятаться от всех, и отчетливо понимая, что ступает на тонкий лёд.
— Кто? — выпучил глаза Петя.
«Как же у них назывался предатель?» — запаниковав, подумала Василиса.
— Внедренный агент охранки, — расшифровала она свою мысль, вспомнив, как именовали политическую полицию Российской империи.
— Вы уже знаете, кто он? — Петя перешел на свистящий шепот, сжав от гнева бледные кулачки.
«Ну вот, — подумала про себя Василиса, — фанатик Фелтон уже потребовал назвать имя. Теперь отступать некуда.»
— Нет. Откуда?- ответила она, — но это именно то, что мне предстоит выяснить. Однако если ты меня засветишь, то предатель почувствует угрозу и свалит. Кроме того, мало кто из местных подпольщиков будет рад, что приезжая мамзель сует нос в их дела.