Она вскрикнула и проснулась. Новая знакомая сидела напротив и внимательно на неё смотрела. На столе лежало аккуратно сложенное ситцевое платье, очень похожее на то, что было на хозяйке, и какая-то старинная открытка.
— Сколько я проспала? — Стрешневу почему-то в первую очередь волновал именно этот вопрос.
— Не больше пяти минут, — улыбнулась Аграфена Осиповна, а потом резко посерьёзнела, вздохнула, потупила глаза и произнесла совсем тихо, словно боялась ошибиться или испугать, — Васенька, а ты меня совсем не помнишь?
Глава 23
Очевидное-невероятное
— Нет, — уверенно сказала Вася, хотя сердце в груди трепыхнулось, а память принялась усиленно перебирать события и лица, пытаясь найти хотя бы минимальную зацепку.
Стрешневой неимоверно хотелось, чтобы среди всего незнакомого и непривычно-пугающего, нашелся тот, кто ее знает. Но откуда? За свою короткую жизнь Василиса раньше никогда не была в Севастополе. Никогда здесь не жили ее родные, поэтому даже родственное сходство придется исключить. Неоткуда тут было взяться Васе и ее предкам. Единственной ниточкой, связывающей отца с этим городом, была всего одна строчка в его дневнике. А то, что Вася кого-то напоминает этой доброй женщине… Да мало ли в мире похожих людей⁉ Она читала, что каждый человек, живущий на Земле, имеет как минимум одного двойника.
Аграфена Осиповна тем временем взяла открытку, оказавшуюся фотографией, сделанной на фоне античных декораций в дореволюционном стиле, с картушем, виньетками, аккуратно придвинула её к Васе, и та зависла.
В том, что тут, на расстоянии в столетие, может существовать похожая на нее девушка, Стрешнева себя убедила. Но каким образом здесь оказались её родители? Она смотрела на бабу Груню, а та — на Васю, ожидая реакции, проявления эмоций, на что Стрешнева в этот момент была не способна. Она потрясённо хлопала ресницами, таращила глаза, как рыба выброшенная на берег, беззвучно открывала рот. Губы предательски дрожали и ниагарские водопады слез вот-вот готовы были хлынуть полноводным потоком по пыльным щекам.
— Очевидное-невероятное, — только и смогла она вымолвить.
Неожиданно все эти эмоции резко затмил внешний раздражитель. На улице оглушительно грохнула калитка. По звуку показалось, что ее сорвали с петель и с размаху шмякнули о землю. Затем раздались вопли, треск, и хозяйка была вынуждена быстро выбежать во двор.
Василиса, для которой все эти звуки означали только одно — боевую тревогу, вскочила и заметалась по кухне в поисках какого-нибудь оружия. Как назло на глаза ничего не попадалось. Единственным инструментом, подходящим под задачи укрощения неприятеля, оказалась деревянная лопата, предназначенная, скорее всего, для продуктовых интервенций в печи. Именно такую Вася когда-то видела в детской сказке.
Схватив орудие пекарского труда, Стрешнева выскочила на улицу, где уже стемнело настолько, что видны были только силуэты, и застала эпичную битву при Фермопилах, где войско Леонида в лице Пети пыталось противостоять полчищам Ксеркса в лице Баклана и еще одного гориллоподобного существа, приглашенного, очевидно, убогой птицей для восстановления своего попранного реноме. Выглядела «горилла» этнографично — широкие шаровары, заправленные в сапоги, короткая тужурка с торчащей из под неё косовороткой. Картуз с высоким околышем был надвинут так низко на глаза, что закрывал половину лица, оставляя для обозрения мясистый нос и такие же толстые губы, словно накачанные гиалуроном. Брутальнее всего выглядели длинные руки огромного гопника, по локоть торчащие из тужурки, и кулаки величиной с Васину голову.
Знаменитое Фермопильское ущелье, роль которого выполнял узкий проход между домами, «спартанцем» Петей было уже сдано, а сам он, прижатый к стене, слабо трепыхался в руках «гориллы», сжимающей своими лапами куриную шейку студента. Баклан, стоя за спиной соратника, выкрикивал обидные ругательства и всё норовил пнуть Петю сапогом, демонстрируя боевые навыки уличной шпаны, привыкшей действовать из-под полы или из-за чужого плеча.