— Какие будут пожелания? — спросил коридорный, когда его словесный фонтан иссяк?
— Валериану, мяту, коньяк и никаких тусовок, — озвучила Вася список требований, поддерживая Софию Фёдоровну.
— И чего, простите? — навострил уши коридорный.
— И быстро! — отрубила Вася, опустив вырвавшееся прежде иновременное слово, — никаких встреч, свиданий, совещаний, приёмов… Ясно?
— Ясно, вашебро…- что-то неразборчивое пробормотал служка.
— Тогда выполнять! Бегом!
— Хорошо у вас получается, Василиса, — тихо произнесла адмиральша, устраиваясь на подушках, — много приходилось командовать?
Вася присела рядом с дамой, нащупывая пульс.
— Случалось. Пингвин — птица гордая, не пнешь — не полетит… Простите за нескромный вопрос, София Фёдоровна. Это из-за вас наш несчастный затонувший пароход был таким режимным, что простому смертному туда было не попасть?
— Ну, что вы, Василиса, — Колчак покачала головой, — я не столь важная особа. Транспорт вёз какие-то важные бумаги и лабораторию профессора Филиппова…
— А что это за лаборатория и что за профессор?
— Даже не представляю. Судя по охране и сопровождению, что-то секретное, проходящее по адмиралтейству и военному ведомству.
— И немецкая подлодка торпедировала именно этот корабль… Странно, не правда ли?
— Весьма…
Василиса застыла, шевеля губами и отсчитывая пульс.
— А знаете что, София Фёдоровна, давайте-ка я съезжу за вашим сыном одна. Простите, но вы не в форме. Обещаю доставить невредимым.
— Да, конечно, спасибо, — смутилась женщина, — давно я не чувствовала себя такой слабой и беззащитной. Я позвоню в госпиталь и распоряжусь. Хотя вам, Василиса, тоже стоит отдохнуть, или хотя бы умыться и переодеться….
Стрешнева осмотрела свою порванную и запачканную униформу.
— К сожалению, возможности моего гардероба в настоящее время не дотягивают до моих потребностей.
— Зато мои совершенно распоясались, — слабо улыбнулась адмиральша, — папа меня всегда баловал. Я так и осталась для него маленькой девочкой. Заказывать что-либо хлопотно, но тут на первом этаже чудесный магазин готового платья, и вы можете выбрать любое, записав на мой счёт…
— Спасибо, София Фёдоровна. Это тот случай, когда отказываться глупо, — поблагодарила Стрешнева женщину, — но в таком виде отправляться на шопинг…
— Когда вы не подбираете слова, ваш американский лексикон становится доминирующим, — улыбнулась София, — единственное, что выбивается из ряда, это слово «тусовка», скорее всего, оно от французского «tous», то есть «все», и употребляется в контексте «tous sont venus» — все пришли…. Что же касается магазина, то совсем не обязательно туда идти. Они всё доставят в апартаменты. Около бюро кнопка вызова коридорного — позвоните, пожалуйста. Сами можете привести себя в порядок в комнате для омовения, а я отдам распоряжение.
Благодарно кивнув и хихикнув по поводу высокопарных слов — «комната для омовения», Василиса обнаружила дверь именно с такой надписью, а когда её открыла — застыла в немом восхищении: по-другому это помещение назвать было невозможно.
— Хочу остаться тут жить, — пробормотала она, недоверчиво трогая золоченый оклад, в который, словно картина в Эрмитаже, было упаковано огромное зеркало.
Этот уголок в апартаментах своей изысканностью потянул бы на королевский будуар. Здесь стояла резная мебель с позолоченными украшениями: нечто похожее на комод без ящиков; стол с мраморной столешницей, на котором красовались живые цветы; шкафчик, напоминающий сервант, но не с посудой, а с туалетными принадлежностями.
Среди всего этого великолепия, возле дальней стены не сразу бросалась в глаза белоснежная мраморная ванна на золочёных львиных лапах. В ней можно было искупаться, отгородившись полупрозрачными шторами от центральной части комнаты, как в театре — между сценой и залом. Комната ярко освещалась небольшими хрустальными люстрами, искрящийся свет от которых усиливал богатство обстановки. Всё это создавало ощущение театральности. Вася увидела своё отражение в огромном зеркале, висящем над комодом, и улыбнулась: в испачканном, скромном наряде сестры милосердия на особу царских кровей она не тянула.
Сбросив с себя надоевший балахон, Стрешнева критически осмотрела последствия стычки: огромный, налившийся синяк на боку и второй — на бедре, царапины и ссадины на руках и шее выглядели так же, как после летней универсиады, где она на одних морально-волевых одолела свою соперницу, с которой умудрилась схлестнуться и на самбо, и на таэквондо. Саднило спину, больно было делать полный вдох. При попытке шевелить руками суставы подозрительно хрустели. Но все эти неприятности померкли и ушли на задний план, стоило лишь томно погрузиться в прозрачную, еле тёплую воду…