Когда посвежевшая и повеселевшая Вася высунула нос из ванной комнаты — она тоже решила называть это место комнатой для омовения — вся гостиная была заставлена вешалками с платьями разного фасона и предназначения.
— У вас, Василиса, была возможность выбрать любой, самый изысканный наряд, а вы остановились на этом простеньком платье для игры в теннис.
София так и лежала на диванных подушках, была такой же бледной, но смотрела на Стрешневу с любопытством.
— Зато никаких корсетов, ничто не стесняет движения… Ещё бы юбку укоротить.
Вася покрутилась на одной ноге, пробуя в движении по-настоящему легкую спортивную обувку plimsolls. Она смотрела в зеркало, признавая, что нравится себе в новом образе. Всю жизнь Стрешнева убеждала себя, что барахольное поведение — не про неё, что всё это неинтересно, есть дела поважнее. И только в гримёрке киностудии, облачившись в шикарное старинное вечернее платье, вдруг поймала себя на мысли, насколько изящно и привлекательно она выглядит без привычной майки и джинсов.
— Ну, что вы, Василиса, — слабо взмахнула рукой адмиральша, — у вас и так абсолютно открыты щиколотки. Больше никак нельзя — моветон!
«Эх, София Фёдоровна! — смеялась про себя Вася, — увидела бы ты нашу студенческую вечеринку сто лет спустя… Вот где „муви“ и „тон“, и всё с пивасиком…»
Уже полчаса, как были улажены все формальности, даны все разъяснения, налетчиков увезли — одного в околоток, другого — в морг, а поручик Северский всё ещё стоял возле отеля «Кист» и пытался оживить заглохший мотор. Фильм «Кавказская пленница» выйдет только через 50 лет, иначе он, грохнув в сердцах крышкой капота, обязательно воскликнул бы: «Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!» Капризный автомобиль категорически отказывался заводиться. Покрутив заводную ручку, пока не заболела спина, Георгий бросил это бесполезное занятие и со злостью пнул колесо непокорной автоповозки.
— Строго вы с ним, — послышался сзади звонкий, насмешливый девичий голос.
Северский обернулся, пригляделся и с трудом узнал сестру милосердия в воздушном белом наряде.
— Простите, сударыня, — пробормотал поручик, доставая платок и вытирая пот с лица.
— Василиса, — наконец-то представилась красавица и сразу же посерьезнела, — не заводится?
Северский молча покачал головой.
— А что говорит?
— Кто говорит?
— Если машина вообще никак не реагирует на попытки ее завести, значит отсутствует подача топлива в карбюратор или напряжения — на свечи. Во всех остальных случаях она должна отозваться. Двигатель как-то пытается сообщить механику, что с ним не так.
— Вы разбираетесь в моторах внутреннего сгорания? — офицер скептически посмотрел на юную особу.
— Не так хорошо, как хотелось бы, но ваш случай мне кажется вполне типичным.
— С чего вы взяли?
— Вы так активно эксплуатировали «кривой стартёр», что пока я шла к вам, по звукам, издаваемым этим несчастным «Бенцом» можно было провести экспресс-диагностику всего двигателя.
— А зачем вы ко мне шли?
— Поблагодарить за помощь.
— Мне показалось, вы прекрасно справились и без неё.
— Просто повезло.
— Допустим. Хотя глаза мне говорили совсем другое. А какой вывод можно сделать из вашей диагностики?
— Мне не хотелось бы блистать эрудицией, не взглянув на больного.
— Смотрите! — поручик радушно распахнул крышку капота.
Северский был уверен на сто процентов, что девица засмущается, не признавшись, что завела разговор о машине исключительно с целью найти повод для беседы, и опять не угадал. Василиса с головой залезла под капот, выдавая тирады, абсолютно неподобающие трепетной барышне.
— Та-а-ак… Ну, что ж… Полноценный четырёхцилиндровый двигатель на алюминиевом картере… На четыре, может быть, даже на пять литров… А вот и причина ваших мучений, поручик. Взгляните!
Георгий сунул нос ближе к двигателю и увидел аккуратно переломленный провод, держащийся только на нитяной оплётке.
— Алюминий, — вздохнула амазонка, крутя в руке кусочек металла, — хороший материал, легкий, но очень хрупкий, недолговечный и чувствительный к перегреву, а вашему механику, выложившему проводку прямо на картер, руки бы оторвать…