— Орден за такое не дадут, — усмехнулся поручик.
— Нет, я имела ввиду другое: вас полиция за драку не накажет?
— Дорогая Василиса, да будет вам известно, что в Российской империи наказать офицера может только суд чести, а с его точки зрения, я действовал безупречно… Кстати, один из налетчиков скончался на месте. Второго увезли без сознания…
— Сами виноваты, — сухо ответила Вася, пожав плечами.
До госпиталя ехали молча. Северский не знал, как вести себя с такой барышней. Василиса не вписывалась ни в один привычный образ, рушила все стереотипы, а наглядно продемонстрированные ею навыки и умения не стыковались с хрупкой и воздушной внешностью. Вот так, посреди белого дня убить одного, покалечить другого и просто пожать плечами, мол сами виноваты… «Ты кто, женщина?»
Василиса тоже молчала. Она до чертиков боялась неудобных вопросов, опасалась ляпнуть нечто, что может быть расценено офицером, как непотребное, неуместное или, что еще хуже, провокационное. Это не Петя, его так просто не стреножишь и в стойло не поставишь.
Слава Богу, машинка бежала резво, госпиталь находился недалеко, и вскоре «Бенц» затормозил у знакомого входа.
Полуденный зной выгнал ходячих раненых и медперсонал на улицу. Одни неспешно прохаживались в тени деревьев, другие сидели на парковых скамейках, дровяных чурбашках, просто на бордюрах, и, сбившись в группы, о чем-то беседовали, третьи медитировали на волны и Солнце, прикрыв глаза. Создавалось впечатление, что прямо на лужайке вот-вот состоится пикник, митинг или выступление звезды эстрады — настолько густо дорожки, полянки и берег наполнились пациентами.
— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство!
Это было первое, что услышали Георгий и Василиса, когда заглох двигатель. К автомобилю торопилась Изольда Тимофеевна, ведя за собой сына адмирала.
«Ну вот, только этой рекламы мне ещё не хватало», — раздраженно подумала Стрешнева, заметив, с каким любопытством смотрят на нее окружающие.
У Северского глаза и вовсе расширились. «Она еще и 'сиятельство». На его лице маячило немое изумление.
— Изольда Тимофеевна! — зашипела Вася, выскакивая из машины, — тише, прошу вас, тише! Не надо привлекать внимание.
— Ой, простите! — зашептала старшая сестра милосердия, — София Фёдоровна позвонила, предупредила, вот я и решила….
— Спасибо, Изольда Тимофеевна. Давайте посадим Ростислава в автомобиль… А что это у вас?
— Это ваше… Еще одно платье, — засмущалась медсестра, протягивая Василисе узелок с подарком бабы Груни.
— Спасибо, Изольда Тимофеевна. Вашу униформу я верну позже, её пришлось отдать в починку и стирку.
— Ой, а что случилось? — всполошилась сестра.
— Пустяки, дело житейское. Завтра вам ее доставят, а сейчас разрешите…
Стрешнева натянуто улыбнулась, устроилась на водительском кресле, проверила ёрзающего на заднем сиденье Ростислава и дала себе установку не лихачить. В эти времена не только детских кресел, ремней безопасности не было и в помине.
Обратная дорога показалась короче, возможно, из-за Ростислава, пришедшего в полный восторг от быстроходного транспорта.
Мальчик засыпал взрослых огромным количеством вопросов:
Какая у этой машины масть? Какой у неё двигатель? Почему машину толкают лошадиные силы, если двигатель железный? Чем «кормят» железных лошадей? Сколько машина проедет без топлива?
Василиса терпеливо удовлетворяла любопытство адмиральского сына, обстоятельно отвечала на вопросы, старательно заполняя все паузы, дабы у Северского не было желания продолжить светскую беседу и задать какой-нибудь каверзный вопрос по поводу ее «княжеского» происхождения.
Однако всё хорошее когда-то кончается, завершилась и эта поездка. Ростислав побежал в отель на встречу с мамой, а Стрешнева задержалась возле поручика, дабы не выглядеть неучтивой и неблагодарной.
— Ваше сиятельство…- начал было Северский, когда повисла пауза, и сразу замолк, встретившись с ледяным взглядом блондинки.
— Даже не начинайте, — шикнула на него Стрешнева, — зовите меня Василисой, Васей, а про все эти политесы забудьте, иначе…
— Иначе что?
— Да ничего! Огорчусь до слёз и буду называть вас «ваше плодородие»!
Поручик улыбнулся шутке.
— Уверен, что у вас есть веские основания для инкогнито. В таком случае, у меня встречная просьба.
— Не титуловать вас фермерским чином?
— Это — как раз, пожалуйста. Очень необычно и совсем не обидно. Я про другое, — поручик замялся, разглядывая запылившиеся носки сапог. — Из-за всех сегодняшних перипетий, я остался голодным, — он поднял глаза и продолжил, — пообещайте найти время и отобедать со мной, если, конечно, моя компания вам не претит…