— Договорились, — Василиса протянула руку и заалела, когда Северский, вместо пожатия, низко наклонился и поцеловал её.
— И еще одно…
— Простите, Жорж, но потраченное на меня время я вернуть вам не смогу.
— Научите меня тому рукопожатию, которое почти повергло меня в бессознание.
Василиса улыбнулась.
— Обещаю помочь вам освоить этот и другие секреты японской борьбы джиу-джитсу. Только зачем вам? Все приёмы рукопашного боя меркнут перед семью патронами в барабане вашего револьвера.
— Будем считать это моим капризом.
— Моряки не капризничают.
— Я — не моряк, я — летчик.
Василиса пробежала взглядом по мундиру Северского.
— Удивили. И на чем летаете?
— Сейчас осваиваю самолёт-амфибию Григоровича.
— Тогда давайте меняться — я научу вас драться, а вы меня — летать.
— Это не так весело, как вам кажется, и совсем небезопасно, — нахмурился Северский.
— А разве я говорила про веселье? — Василиса выгнула бровь, — рукопашный бой вам нужен тоже не забавы ради, ведь так?
Северский уже собирался заявить категоричной мадемуазель, что это совсем другое, когда сзади, со стороны Приморского бульвара, ему в спину прилетело тревожное: «Ваше благородие! Господин поручик!»
— Да что б вас всех! — выругался Георгий. — Ну, что еще?
— Вас вызывают в школу! Срочно! — лихо козырнул вестовой.
— Меня одного?
— Всех!
— Значит что-то серьезное… Василиса, скажите, где я могу вас найти?
— Я пока не знаю… Наверно, гораздо проще мне найти вас.
— Буду ждать… А если не дождусь, знайте, каждый день, когда не будет полётов, вы сможете увидеть меня здесь с трех часов пополудни и до заката.
Василиса не нашла, что ответить на эту пылкую речь — то ли признание, то ли приглашение… Она потупила глаза, а через секунду двигатель «Бенца» взревел и машина покатилась по проспекту, оставляя за собой синий вонючий шлейф.
«А кольца на этой молотилке следовало бы поменять, — подумала Вася, глядя на дымовую завесу от автомобиля, — масляные колпачки проверить, да и сами цилиндры не мешало бы отполировать, а то до потери компрессии остался один шаг…»
Василиса обещала навестить Софию Фёдоровну на следующий день, попрощалась с Ростиславом, сложила платье бабы Груни и свои берцы в любезно предоставленную шляпную коробку. Она долго отнекивалась, но всё же приняла в знак благодарности одну из спасённых ассигнаций, разменяла у портье и отправилась, наконец, обратно в Аполлоновку, где её ожидали важные неоконченные дела.
Путь от отеля до слободки Вася проделала на трамвае. Эта чудная, маленькая, скрипящая, переваливающаяся с боку на бок повозка, словно игрушечная, так неторопливо подминала под себя рельсы, что наиболее ловкие пассажиры умудрялись в нужном месте на ходу запрыгнуть в вагон или соскочить.
Судя по индифферентному выражению лица кондуктора, к такому поведению здесь привыкли. Служащие трамвайных линий даже не пытались пресечь беспорядок или предупредить о наплевательском отношении к источнику повышенной опасности.
Габариты трамвайчика и скорость его передвижения были настолько скромны, что Василиса чувствовала себя, как на детской рельсовой дороге — аттракционе в парке отдыха. Отсутствие застекления вагона в такую погоду было благом. Ветерок обдувал лицо даже на небольшой скорости, и лишь когда трамвайчик останавливался, его догонял и укутывал зной раскаленного на летнем солнце города.
Во время одной из таких остановок на перекрестке Василису задумчиво обнюхала извозчичья лошадь, чья морда оказалась на одном уровне с пассажирскими сидениями. Вася успела погладить ее по бархатным ищущим губам. Лошадь фыркнула, покосилась на Стрешневу огромным темно-синим глазом, потянулась доверчиво, невзирая на натянутые вожжи, и Василисе захотелось непременно научиться ездить верхом и управлять повозкой — сейчас такой навык был бы более востребован, чем авиационный.
В Аполлоновке Стрешнева залезла под один из огромных перевернутых баркасов, сменила теннисный шелк на скромный ситец и вернулась к бабе Груне в прежнем образе.
Аграфена Осиповна всё ещё лежала в постели, но выглядела гораздо лучше, румянее и свежее. Пети на месте не было, и Вася получила возможность спокойно пообщаться на интересующую ее тему.
Выслушав поток вопросов о прожитом дне, она взяла женщину за руку.
— Я расскажу всё, что делала поминутно, но сначала, дорогая моя Аграфена Осиповна, расскажите, как вы меня узнали?