Петя кивнул, не поднимая головы.
— Ты знал историю профессора Филиппова?
Петя застыл в растерянности и еще раз кивнул. Ну, конечно! Как же не знать, если его дядя — соратник ученого.
— Ты сопровождал секретный груз?
— Да, — взяв себя в руки, коротко ответил студент, сжимая фуражку.
— По просьбе дяди?
— Нет.
— О, господи! — Вася не выдержала и театрально закатила глаза, — тайны мадридского двора! Петя, я сейчас пытаюсь хоть как-то склеить всю мозаику и понять, с какой стороны грозит опасность, а мне приходится вытягивать из тебя клещами информацию по чайной ложке. Ты можешь мне помочь?
— Я там был по заданию ревкома, — совсем по-детски шмыгнув носом, сказал паренёк, — и мои товарищи очень хотели, чтобы груз дошёл до Севастополя. Им было незачем что-то топить и кого-то убивать. Наоборот, они надеялись, что изобретение профессора Филиппова послужит делу мировой революции.
— А дядя про это знал?
— Догадывался, — вздохнул Петя, — он получил приглашение от военно-морского ведомства — прибыть в Одессу, принять и проверить комплектность лаборатории, но категорически отказался. После Порт-Артура и смерти Пильчикова он вообще боялся хоть как-то демонстрировать причастность к работам Филиппова. Тогда я сказал, что мог бы всё сделать вместо него…
— И он тебя не отговаривал?
— Он мне запретил даже думать об этом, но… Нашлись товарищи, которые были более убедительны.
— Ревком?
Петя снова кивнул.
— Дядя написал рекомендательное письмо, заверил его во Дворце Главного Командира(*), и с ним я поехал в Одессу встречать лабораторию.
— Скажи-ка мне, товарищ Гаврош, — прищурилась Вася, — а как фамилия твоего могущественного дяди, запросто заверяющего свои письма у командующего флотом?
— Такая же, как у меня, — Петя пожал плечами, — Налётов… Михаил Петрович.
— Ах вот оно что… — Вася перевела взгляд на бабу Груню, — тот самый, кто был с моими родителями и профессором Пильчиковым в Порт-Артуре?
Аграфена Осиповна бессловесно кивнула.
— Петя, мне срочно надо повидаться с твоим дядей, — попросила Василиса.
(*) Дворец Главного Командира — резиденция командующего Черноморским флотом. Дворец строился с 1893 по 1895 годы на средства морского ведомства и был одной из архитектурных достопримечательностей дореволюционного Севастополя. Дворец прекратил свое существование в годы Великой Отечественной. На его месте в начале 1950-х было построено здание Штаба ЧФ.
(**) Михаил Петрович Налётов — учился в Практическом технологическом институте, в Горном институте, но ни один не закончил из-за проблем с деньгами. После смерти отца Михаил Петрович вынужден был оставить учёбу, потому что ему пришлось содержать мать и младшего брата. Сдав экзамены на техника путей сообщения, он уехал в Маньчжурию для участия в строительстве железной дороги на Квантунском полуострове.
Во время Русско-японской войны М. П. Налётов находился в Порт-Артуре, где стал свидетелем потопления флагманского корабля 1-й Тихоокеанской эскадры России — броненосца «Петропавловск», на котором погиб командующий эскадрой, вице-адмирал С. О. Макаров.
После этого события у Михаила Петровича появилась идея создания подводного минного заградителя, который мог бы скрытно осуществлять постановки мин. Строительство такого первого в мире судна началось в конце 1909 года на заводе в Николаеве, в августе 1912 года оно было спущено на воду и зачислено в списки кораблей Черноморского флота под названием «Краб».
Пока пишется продолжение, обратите внимание на новинку:
Середина XVIII века. Эпоха бесконечных дворцовых переворотов и не только в России. Несчастный мальчик-сирота, которого смехом судьбы титулуют Владетельным Герцогом Гольштинским, и которому суждено стать Императором Всероссийским Петром Третьим. Жизнь скучна, полна болезней и окончится внезапно, в виде гвардейского шарфа на шее…
Или всё будет вовсе не так, если в теле мальчика окажется опытный старик профессор из ХХI столетия?
Петр Третий. Другой Путь. https://author.today/work/467227
Глава 37
Ящик Пандоры
Интервременная молодёжь отправилась к Налётову на пролётке — транспорте, который Вася успела возненавидеть.
Выбежав из городских кварталов Севастополя, дорога петляла между холмами и горками. Безжизненные каменистые полосы перемежались уголками бурной растительности — травы, порядком выцветшей от июньского зноя, и густых зарослей вечнозелёных кустарников тиса, земляничника, колючего боярышника.