— А где?.. - растерялась я.
— Решил позавтракать в одиночестве, - ответила подруга.
Ничего не сказала, только представила, как Сербская смогла заставить его изменить решение, и что он при этом подумал. Эх, подруг не переделать. Горе этому миру! Ведь измениться придется именно ему.
Вошла Нонадзе. Выглядела Томка бодро и вообще хорошо, в лимонном костюмчике от мастера Бероса и такой же желтенькой повязке на черных, как смоль, волосах. В ее руках было три пары чего-то отдаленно напоминающего кроссовки. Тоже разных расцветок. Обувь подошла, и, минут через пять, три начинающие спортсменки спускались по мраморной лестнице дворца в парк. Спустились и застыли.
Дело в том, что на лужайке перед дворцом стоял хор эльфов. Хотя «стоял» - совсем неподходящее слово, чтобы описать их действия. Скорее, участники хора поддерживали друг друга, греясь на утреннем солнышке, из последних сил. Но состояние эльфов мы понять и оценить могли. А вот рядом с хором собрался почти весь обслуживающий персонал дворца: и горничные в серых платьицах, и служанки в белых, накрахмаленных чепцах, и даже поварихи, среди которых ярко выделялась тетушка Берти.
— В чем дело, уважаемые? - строго спросила Сербская. Мы с Нонадзе промолчали, не в силах вымолвить ни слова.
— Так все хотят быть, как леди. Мы тоже хотим заняться жойпингом! - объяснила за всех Труди.
— Шейпингом! - поправила ее рядом стоящая Соня.
Мои служанки тоже выглядели далеко не свежими и какими-то помятыми.
— Какой вам шейпинг, - посочувствовала им и эльфам Лариска. - Вам в таком состоянии показаны только тихие, лучше настольные, игры. Мячик есть?
Мяча не оказалось. Дикий мир, дикие нравы. Срочно послали за мастером-артефактором Бомли. Гном появился быстро и выглядел замечательно, для гнома, конечно. Вот что значит закалка гномьим самогоном, кстати, про него нам рассказал он же. Мастер внимательно выслушал наши пожелания, и, через несколько минут, мы стали счастливыми обладательницами кожаного, самоочищающегося, никогда не спускающего пузыря.
Сложных игр не предлагали. Решили начать с умеренно подвижной, но достаточно простой - «вышибалы». Объяснить правила оказалось проще простого. Оживились все, даже эльфы-музыканты, которые тут же подобрали веселенький мотивчик из местных. Игроков-вышибал выбирали жребием, остальные встали ровно по середине между ними. Активных жертв набралось немало и, поначалу, уворачиваться от мяча было нетрудно, прячась за спинами играющих, сложнее стало ни с кем не столкнуться. Самой опасной оказалась повариха Берти. Игра захватила ее целиком, и она очень старалась не выйти при начальных бросках. При этом смотрела Берти только на мяч, начисто забывая об окружающих и массе своего тела. В результате выбитых при каждом броске было больше, чем один. Точнее, один - выбит, остальные - сбиты азартной поварихой. Но никто не возмущался и не жаловался. Игра понравилась всем, и вскоре послышались смех и шутки.
Лучшим игроком признали маэстро. За счет своего роста и комплекции он был практически неуловим и в нескольких турах оказывался последним игроком внутри круга, чем был весьма горд.
***
А в большой дворцовой столовой малыми силами пытались накрыть завтрак для Владыки и его окружения. Попытки были, а завтрака - нет. Это чрезвычайно нервировало и раздражало Териаса. Заложив руки за спину, он прохаживался по столовой, а придворные напряженно за ним наблюдали.
— Скоро ли подадут завтрак? - наконец нервно спросил эльф у стоящей неподалеку, бледной и какой-то растерянной Айлиль.
— Боюсь, вышла небольшая заминка... - пролепетала экономка.
— В чем дело? - хмуро буркнул Владыка и внимательно посмотрел на женщину. Под его взглядом она затрепетала, словно лист на ветру и румянец окончательно схлынул с ее щек.
— Понимаете, леди Василиса... она... в дворцовом парке... а слуги... - из сбивчивого объяснения эльфийки Териас не понял ничего, но вот «леди Василиса» заставило его изрядно напрячься. Где прошли несносные землянки, там орде орков уже делать нечего.
— И что же сделала леди Василиса? - спросил эльф, памятуя, что оставил ее не далее, чем час назад в гостевых покоях, причем грозы ничто не предвещало. Если не считать утреннего визита Сербской. Рыжей Териас не доверял. Более того, в душе даже опасался.