Но слушай: человек, всегда корысти жадный,Берётся ли за труд, наверно безнаградный?Купец расчётливый из добрых барышейВверяет корабли случайности морей;Из платы, отогнав сладчайшую дремоту,Подёнщик до зари выходит на работу;На славу громкую надеждою согрет,В трудах возвышенных возвышенный поэт.Но рвенью моему что будет воздаяньем:Не слава ль громкая? Я беден дарованьем.Стараясь в некий ум соотчичей привесть,Я благодарность их мечтал бы приобресть,Но, право, смысла нет во слове «благодарность»,Хоть нам и нравится его высокопарность.Когда сей редкий муж, вельможа-гражданин,От века сих вельмож оставшийся один,Но смело дух его хранивший в веке новом,Обширный разумом и сильный, громкий словом,Любовью к истине и к родине горя,В советах не робел оспоривать царя;Когда, к прекрасному влечению послушный,Внимать ему любил монарх великодушный,Из благодарности о нём у тех и техКакие толки шли? – «Кричит он громче всех,О благе общества как будто бы хлопочет,А, право, риторством похвастать больше хочет;Катоном смотрит он, но тонкого льстецаОт нас не утаит под строгостью лица».Так лучшим подвигам людское развращеньеПридумать силится дурное побужденье;Так, исключительно посредственность любя,Спешит высокое унизить до себя;Так самых доблестей завистливо трепещетИ, чтоб не верить им, на оные клевещет!……Нет, нет! разумный муж идёт путем инымИ, снисходительный к дурачествам людским,Не выставляет их, но сносит благонравно;Он не пытается, уверенный забавноВо всемогуществе болтанья своего,Им в людях изменить людское естество.Из нас, я думаю, не скажет ни единыйОсине: дубом будь, иль дубу – будь осиной;Меж тем как странны мы! Меж тем любой из насПереиначить свет задумывал не раз.
1823, {1826}
69
Мы пьём в любви отраву сладкую,Но всё отраву пьём мы в ней,И платим мы за радость краткуюЕй безвесельем долгих дней.Огонь любви, огонь живительный, —Все говорят, – но что мы зрим?Опустошает, разрушительный,Он душу, объятую им!Кто заглушит воспоминанияО днях блаженства и страдания,О чудных днях твоих, любовь?Тогда я ожил бы для радости,Для снов златых цветущей младостиТебе открыл бы душу вновь.
{1824}
70. АВРОРЕ Ш<ЕРНВАЛЬ>
Выдь, дохни нам упоеньем,Сименница зари;Всех румяным появленьемОживи и озари!
Пылкий юноша не сводитВзоров с милой и поройМыслит с тихою тоской:«Для кого она выводитСолнце счастья за собой?»
{1824}
71
Я безрассуден – и не диво!Но рассудителен ли ты,Всегда преследуя ревнивоМои любимые мечты?«Не для неё прямое чувство:Одно коварное искусствоЯ вижу в Делии твоей;Не верь прелестнице лукавой!Самолюбивою забавойТвои восторги служат ей».Не обнаружу я досады,И проницательность твояХвалы достойна, верю я,Но не находит в ней отрадыДуша смятенная моя.
Я вспоминаю голос нежныйШалуньи ласковой моей,Речей открытых склад небрежный,Огонь ланит, огонь очей;Я вспоминаю день разлуки,Последний долгий разговорИ, полный неги, полный муки,На мне покоившийся взор;Я перечитываю строки,Где, увлечения полна,В любви счастливые урокиМне самому даёт она,И говорю в тоске глубокой:«Ужель обманут я жестокой?Или всё, всё в безумном снеБезумно чудилося мне?О, страшно мне разуверенье,И об одном мольба моя:Да вечным будет заблужденье,Да век безумцем буду я…»
Когда же с верою напраснойВзываю я к судьбе глухойИ вскоре опыт роковойОчам доставит свет ужасный,Пойду я странником тогдаНа край земли, туда, туда,Где вечный холод обитает,Где поневоле стынет кровь,Где, может быть, сама любовьВ озяблом сердце потухает…Иль нет: подумавши путём,Останусь я в углу своём,Скажу, вздохнув: «Горюн неловкой!Грусть простодушная смешна;Не лучше ль плутом быть с плутовкой,Шутить любовью, как она?Я об обманщице тоскую.Как здравым смыслом я убог!Ужель обманщицу другуюМне не пошлёт в отраду Бог?»