Сначала мир явил мне дивный сад;Везде искусств, обилия приметы;Близ веси весь и подле града град,Везде дворцы, театры, водометы,Везде народ, и хитрый свой законСтихии все признать заставил он.Уж он морей мятежные пучиныНа островах искусственных селил,Уж рассекал небесные равниныПо прихоти им вымышленных крил;Всё на земле движением дышало,Всё на земле как будто ликовало.
Исчезнули бесплодные года,Оратаи по воле призывалиВетра, дожди, жары и холода,И верною сторицей воздавалиПосевы им, и хищный зверь исчезВо тьме лесов, и в высоте небес,И в бездне вод, сражённый человеком,И царствовал повсюду светлый мир.Вот, мыслил я, прельщённый дивным веком,Вот разума великолепный пир!Врагам его и в стыд и в поученье,Вот до чего достигло просвещенье!
Прошли века. Яснеть очам моимВидение другое начинало:Что человек? Что вновь открыто им?Я гордо мнил, и что же мне предстало?Наставшую эпоху я с трудомПостигнуть мог смутившимся умом.Глаза мои людей не узнавали;Привыкшие к обилью дольных благ,На всё они спокойные взирали,Что суеты рождало в их отцах,Что мысли их, что страсти их, бывало,Влечением всесильным увлекало.
Желания земные позабыв,Чуждаяся их грубого влеченья,Душевных снов, высоких снов призывИм заменил другие побужденья,И в полное владение своеФантазия взяла их бытие,И умственной природе уступилаТелесная природа между них:Их в эмпирей и хаос уносилаЖивая мысль на крылиях своих,Но по земле с трудом они ступали,И браки их бесплодны пребывали.
Прошли века, и тут моим очамОткрылася ужасная картина:Ходила смерть по суше, по водам,Свершалася живущего судьбина.Где люди? где? Скрывалися в гробах!Как древние столпы на рубежах,Последние семейства истлевали;В развалинах стояли города,По пажитям заглохнувшим блуждалиБез пастырей безумные стада;С людьми для них исчезло пропитанье;Мне слышалось их гладное блеянье.
И тишина глубокая воследТоржественно повсюду воцарилась,И в дикую порфиру древних летДержавная природа облачилась.Величествен и грустен был позорПустынных вод, лесов, долин и гор.По-прежнему животворя природу,На небосклон светило дня взошло,Но на земле ничто его восходуПроизнести привета не могло.Один туман над ней, синея, вилсяИ жертвою чистительной дымился.
{1827}
111
Судьбой наложенные цепиУпали с рук моих, и вновьЯ вижу вас, родные степи,Моя начальная любовь.
Степного неба свод желанный,Степного воздуха струи,На вас я в неге бездыханнойОстановил глаза мои.
Но мне увидеть было слащеЛес на покате двух холмовИ скромный дом в садовой чаще – Приют младенческих годов.
Промчалось ты, златое время!С тех пор по свету я бродилИ наблюдал людское племяИ, наблюдая, восскорбил.
Ко благу пылкое стремленьеОт неба было мне дано;Но обрело ли разделенье,Но принесло ли плод оно?..
Я братьев знал; но сны младыеСоединили нас на миг:Далече бедствуют иныеИ в мире нет уже других.
Я твой, родимая дуброва!Но от насильственных судьбинМолить хранительного кроваК тебе пришёл я не один.
Привёл под сень твою святуюЯ соучастницу в мольбах:Мою супругу молодуюС младенцем тихим на руках.
Пускай, пускай в глуши смиренной,С ней, милой, быт мой утая,Других урочищей вселеннойНе буду помнить бытия.
Пускай, о свете не тоскуя,Предав забвению людей,Кумиры сердцас берегу яОдни, одни в любви моей.
Весна 1827
112. СМЕРТЬ
Смерть дщерью тьмы не назову яИ, раболепною мечтойГробовый остов ей даруя,Не ополчу её косой.
О дочь верховного Эфира!О светозарная краса!В руке твоей олива мира,А не губящая коса.
Когда возникнул мир цветущийИз равновесья диких сил,В твоё храненье всемогущийЕго устройство поручил.
И ты летаешь над твореньем,Согласье прям его лияИ в нём прохладным дуновеньемСмиряя буйство бытия.
Ты укрощаешь восстающийВ безумной силе ураган,Ты, на брега свои бегущий,Вспять возвращаешь океан.