Я помню ясный, чистый пруд:Под сению берёз ветвистых,Средь мирных вод его три острова цветут,Светлея нивами меж рощ своих волнистых;За ним встаёт гора, пред ним в кустах шумитИ брызжет мельница. Деревня, луг широкой,А там счастливый дом… туда душа летит,Там не хладел бы я и в старости глубокой!Там сердце томное, больное обрелоОтвет на всё, что в нём горело,И снова для любви, для дружбы расцвелоИ счастье вновь уразумело.Зачем же томный вздох и слёзы на глазах?Она, с болезненным румянцем на щеках,Она, которой нет, мелькнула предо мною.Почий, почий легко под дёрном гробовым:Воспоминанием живымНе разлучимся мы с тобою!Мы плачем… но прости! Печаль любви сладка,Отрадны слёзы сожаленья!Не то холодная, суровая тоска,Сухая скорбь разуверенья.
{1832}
157. К. А. ТИМАШЁВОЙ
Вам всё дано с щедротою пристрастнойБлаговолительной судьбой:Владеете вы лирой сладкогласнойИ ей созвучной красотой.Что ж грусть поёт блестящая певица?Что ж томны взоры красоты?Печаль, печаль – души её царица,Владычица её мечты.Вам счастья нет, иль, на одно мгновеньеБлеснувши, луч его погас;Но счастлив тот, кто слышит ваше пенье,Но счастлив тот, кто видит вас.
{1832}
158
Своенравное прозваньеДал я милой в ласку ей:Безотчётное созданьеДетской нежности моей;Чуждо явного значенья,Для меня оно символЧувств, которых выраженьяВ языках я не нашел.Вспыхнув полною любовьюИ любви посвящено,Не хочу, чтоб суесловьюБыло ведомо оно.Что в нём свету? Но сомненьеЕсли дух ей возмутит,О, его в одно мгновеньеЭто имя победит.Но в том мире, за могилой,Где нет образов, где нетДля узнанья, друг мой милой,Здешних чувственных примет,Им бессмертье я привечу,Им к тебе воскликну я,И душе моей навстречуПолетит душа твоя.
{1832}
159. ЭПИГРАММА
Кто непременный мой ругатель?Необходимый мой предатель?Завистник непременный мой?Тут думать нечего: родной!Нам чаще друга враг полезен, —Подлунный мир устроен так;О, как же дорог, как любезенСамой природой данный враг!
Начало 1832
160. МАДОНА
Близ Пизы, в Италии, в поле пустом(Не зрелось жилья на полмили кругом),
Меж древних развалин стояла лачужка;С молоденькой дочкой жила в ней старушка.
С рассвета до ночи за тяжким трудом,А всё-таки голод им часто знаком.
И дочка порою душой унывала;Терпеньем скудея, на Бога роптала.
«Не плачь, не крушися ты, солнце моё! – Тогда утешала старушка её. —
Не плачь, переменится доля крутая:Придёт к нам на помощь Мадона святая.
Да лик её веру в тебе укрепит:Смотри, как приветно с холста он глядит!»
Старушка смиренная с речью такою,Бывало, крестилась дрожащей рукою,
И с тёплою верою в сердце простом,Она с умилённым и кротким лицом
На живопись тёмную взор подымала,Что угол в лачужке без рам занимала.
Но больше и больше нужда их теснит,Дочь плачет, старушка своё говорит.
С утра по руинам бродил любопытный:Забылся, красе их дивясь, ненасытный.
Кров нужен ему от полдневных лучей:Стучится к старушке и входит он к ней.
На лавку садился пришлец утомлённый,Но вспрянул, картиною вдруг поражённый.
«Божественный образ! чья кисть это, чья?О, как не узнать мне! Корреджий, твоя!
И в хижине этой творенье таится,Которым и царский дворец возгордится!
Старушка, продай мне картину свою,Тебе за неё я сто пиастров даю».
«Синьор, я бедна, но душой не торгую;Продать не могу я икону святую».
«Я двести даю, согласися продать». – «Синьор, синьор! бедность грешно искушать».
Упрямства не мог победить он в старушке:Осталась картина в убогой лачужке.
Но вскоре потом по Италии всейЛетучая весть разнеслася о ней.
К старушке моей гость за гостем стучится,И, дверь отворяя, старушка дивится.
За вход она малую плату берётИ с дочкой своею безбедно живёт.
Прекрасно и чудно, о вера живая!Тебя оправдала Мадона святая.
Начало 1832