И дева бедная вздохнула,И милый лик свой, до тогоОтвороченный от него,К нему тихонько обернула.Как он самим собой владел!С какою медленностью томной,И между тем как будто скромной,Напечатлеть он ей умелСвой поцелуй! Какое чувствоЕй в грудь младую влил он им!И лобызанием такимВладеет хладное искусство!Ах, Эда, Эда! Для чегоТакое долгое мгновеньеВо влажном пламени егоПила ты страстное забвенье?Теперь, полна в душе своейЖеланья смутного заботой,Ты освежительной дремотойУж не сомкнешь своих очей;Слетят на ложе сновиденья,Тебе безвестные досель,И долго жаркая постельТебе не даст успокоенья.На камнях розовых твоихВесна игриво засветлела,И ярко-зелен мох на них,И птичка весело запела,И по гранитному одруСветло бежит ручей сребристый,И лес прохладою душистойС востока веет поутру;Там за горою дол таится,Уже цветы пестреют там;Уже черёмух фимиамТам в чистом воздухе струится,Своею негою страшнаТебе волшебная весна.Не слушай птички сладкогласной!От сна восставшая, с крыльцаК прохладе утренней лицаНе обращай и в дол прекрасныйНе приходи, а сверх всего – Беги гусара твоего!
Уже пустыня сном объята;Встал ясный месяц над горой,Сливая свет багряный свойС последним пурпуром заката;Двойная, трепетная теньОт чёрных сосен возлегает,И ночь прозрачная сменяетПогасший неприметно день.Уж поздно. Дева молодая,Жарка ланитами, встаетИ молча, глаз не подымая,В свой угол медленно идёт.
Была беспечна, веселаКогда-то добренькая Эда;Одною Эдой и жилаКогда-то девичья беседа;Она приветно и светлоКогда-то всем глядела в очи.Что ж изменить её могло?Что ж это утро облекло,И так внезапно, в сумрак ночи?Она рассеянна, грустна;В беседах вовсе не слышна;Как прежде, ясного приветаНи для кого во взорах нет;Вопросы долго ждут ответа,И часто странен сей ответ;То жарки щеки, то бесцветны,И, тайной горести плоды,Нередко свежие следыГорючих слёз на них заметны.
Бывало, слишком зашалитНеосторожный постоялец – Она к устам приставит палец,Ему с улыбкой им грозит.Когда же ей он подаритКакой-нибудь наряд дешёвый,Финляндка дивной ей обновойПохвастать к матери бежит,Меж тем его благодаритВесёлым книксом. ШаловливоНа друга сонного поройПлеснёт холодною водойИ убегает торопливо,И долго слышен громкий смех.Её трудов, её утехВсегда в товарищи малюткойБывал он призван с милой шуткой.Взойдет ли утро, ночи ль теньНа усыплённы холмы ляжет,Ему красотка „добрый день“И „добру ночь“ приветно скажет.