«На берегу пустынных» водМне муза финская явилась:Я только вежлив был – и вотЗлодейка тройней разродилась.Иных покуда нет грехов,Ничто страстей не возбуждает,И тихий рой невинных сновПрозрачный сумрак навевает.Живу, с заботой незнаком,Без утомленья и усилья,Питаюсь только молоком,Как Педро Гомец, «Лев Кастильи».______
Годится ли, или негодно —Кто для меня теперь решит?Хоть Сайма очень многоводна,Но про свое лишь говорит.Кругом собаки, овцы, крысы —Не вижу судей никаких,Чухонцы, правда, белобрысы,Но им невнятен русский стих.Пишу. Глядят в окошки ели,Морозец серебрит пути...Стихи, однако, надоели,Пора и к прозе перейти.
1-3 октября 1894
Признание
Посвящается гг. Страхову, Розанову, Тихомирову и Ко
Я был ревнитель правоверия,И съела бы меня свинья,Но на границе лицемерияПоворотил оглобли я.
Душевный опыт и история,Коль не закроешь ты очей,Тебя научат, что теорияНе так важна, как жизнь людей,
Что правоверие с безвериемВспоило то же молокоИ что с холодным лицемериемВещать анафемы легко.
Стал либерал такого сорта я,Таким широким стал мой взгляд,Что снять ответственность и с черта я,Ей-богу, был бы очень рад.
Он скверен, с гнусной образиною,Неисправим – я знаю сам.Что ж делать с эдакой скотиною?Пускай идет ко всем чертям!
Октябрь 1894
Поэт и грачи
Краткая, но грустная история
Осень
По сжатому полю гуляют грачи,Чего-нибудь ищут себе на харчи.Гуляю и я, но не ради харчей,И гордо взираю на скромных грачей...
Зима
Морозная вьюга, в полях нет грачей,Сижу и пишу я в каморке своей.
Весна
Ласкается небо к цветущей земле,Грачи прилетели, а я – на столе.
Октябрь 1894
Эфиопы и бревно
В стране, где близ ворот потерянного раяЛес девственный растет,Где пестрый леопард, зрачками глаз сверкая,Своей добычи ждет,Где водится боа, где крокодил опасенСреди широких рек,Где дерево, и зверь, и всякий гад прекрасен,Но гадок человек,—Ну, словом, где-то там, меж юга и востока,Теперь или давно,На улицу села с небес, по воле рока,Упало вдруг бревно...Бревно то самое, что возле МамадышаКрестьянин ВахромейВ пути от кабака, не видя и не слыша,С телеги стряс своей.Лежит себе бревно. Народ собрался кучей,Дивится эфиоп,И в страхе от беды грозящей, неминучейТрясет уж их озноб!Бревно меж тем лежит. Вот в трепете великомНичком к нему ползут!Бревно лежит бревном. И вот, в восторге диком,Уж гимн ему поют!«Могучий кроткий бог! Возлюбленный, желанный!»Жрецы уж тут как тут:Уж льют на край бревна елей благоуханный,Коровьим калом трут...[31]И скоро весть прошла о новом чудном боге,Окрест по всем странам.Богослуженья чин установился строгий,Воздвигнут пышный храм.Из Явы, из Бурмы, Гоа, ДжеллалабадаНесут к нему дары.Бревну такая жизнь, что помирать не надо,Живет до сей поры!..Урок из басни сей для всех народов ровный —Глуп не один дикарь:В чести большой у нас у всех бывают бревнаСегодня, как и встарь.
Между 3 и 13 октября 1894
<Н.Я. Гроту>
О Грот сверхвременный, пещера созерцаний!Увы! не упразднил ты времени полет[32]Как встарь, оно – предмет скорбей и ожидании,Без устати бежит и нас с собой влечет.
26 декабря 1894
<Автопародия>
Нескладных виршей полк за полкомНам шлет Владимир Соловьев,И зашибает тихомолкомОн гонорар набором слов.
Вотще! Не проживешь стихами,Хоть как свинья будь плодовит!Торгуй, несчастный, сапогамиИ не мечтай, что ты пиит.
Нам всё равно – зима иль лето,—Но ты стыдись седых волос,Не жди от старости расцветаИ петь не смей, коль безголос!
Между 14 и 23 апреля 1895
<Пародии на русских символистов>
1