«Вот новый год нам святцы принесли...»
Вот новый год нам святцы принесли.Повсюду празднуют минуту наступленья,Молебны служат, будто бы ушлиОт зла, печали, мора, потопленья!И в будущем году помолятся опять,И будет новый год им новою обидой...Что, если бы встречатьИначе: панихидой?
«Я сказал ей: тротуары грязны...»
Я сказал ей: тротуары грязны,Небо мрачно, все уныло ходят...Я сказал, что дни однообразныИ тоску на сердце мне наводят,Что балы, театры – надоели...«Неужели?»
Я сказал, что в городе холера,Те – скончались, эти – умирают...Что у нас поэзия – афера,Что таланты в пьянстве погибают,Что в России жизнь идет без цели...«Неужели?»
Я сказал: ваш брат идет стреляться,Он бесчестен, предался пороку...Я сказал, прося не испугаться:Ваш отец скончался! Ночью к срокуДоктора приехать не успели...«Неужели?»
«Мы все немножко скакуны с рожденья...»
Мы все немножко скакуны с рожденья!У нас любой Хома становится пророком;Паясничаем мы со святостью моленья,Но молимся зато вприсядку или скоком...
«Каких-нибудь пять-шесть дежурных фраз...»
Каких-нибудь пять-шесть дежурных фраз;Враждебных клик наскучившие схватки;То жар, то холод вечной лихорадки,Здесь – рана, там – излом, а тут – подбитый глаз!Талантики случайных содержаний,Людишки, трепетно вертящие хвостыВ минуты искренних, почтительных лизанийИ в обожании хулы и клеветы;На говор похвалы наставленные уши;Во всех казнах заложенные души;Дела, затеянные в пьянстве иль в бреду,С болезнью дряблых тел в ладу...Все это с примесью старинных, пошлых шуток,С унылым пеньем панихид, —Вот проявленья каждых суток,Любезной жизни милый вид...
Песни из «Уголка»
1895 – 1901
Посвящаются А. А. Коринфскому и Н. А. Котляревскому
«Мы – разных областей мышленья...»
Мы – разных областей мышленья...Мы – разных сил и разных лет...От вас мне слово утешенья,От вас мне дружеский привет.
Мы шли различными путями,Различно билось сердце в нас,И мало схожими страстямиМы жили в тот иль в этот час.
Но есть неведомые страны,Где – в единении святом —Цветут, как на Валгалле, раныБорцов, почивших вечным сном.
Чем больше ран – тем цвет их краше,Чем глубже – тем расцвет пышней!..И в этом, в этом – сходство наше,Друзья моих последних дней.
«Здесь счастлив я, здесь я свободен...»
Здесь счастлив я, здесь я свободен, —Свободен тем, что жизнь прошла,Что ни к чему теперь не годен,Что полуслеп, что эта мгла
Своим могуществом жестокимМеня не в силах сокрушить,Что светом внутренним, глубокимМогу я сам себе светить
И что из общего крушеньяВсех прежних сил, на склоне лет,Святое чувство примиреньяПошло во мне в роскошный цвет...
Не так ли в рухляди, над хламом,Из перегноя и трухи,Растут и дышат фимиамомЦветов красивые верхи?
Пускай основы правды зыбки,Пусть все безумно в злобе дня, —Доброжелательной улыбкиИм не лишить теперь меня!
Я дом воздвиг в стране бездомной,Решил задачу всех задач, —Пускай ко мне, в мой угол скромный,Идут и жертва и палач...
Я вижу, знаю, постигаю,Что все должны быть прощены;Я добр – умом, я утешаюТем, что в бессилье все равны.
Да, в лоно мощного покояВошел мой тихий «Уголок» —Возросший в грудах перегноя,Очаровательный цветок...
«Как ты боишься привидений...»
Как ты боишься привидений!Поверь: они – твой личный бред;Нам с миром мертвых нет общений,И между двух миров – запрет.
Когда б я мертвого увиделХоть миг один, как видел ты,Я 6 этот миг возненавидел, —Он сжег бы все мои мечты.
Нельзя из моря снова в рекуБылые волны обратить;Нельзя свершившемуся векуВернуться и грядущим быть.
Умерший сгинул безвозвратно,Земное в нем завершено...Что дальше? Людям непонятно;Бессмертье – плод, а мы – зерно!
«Какая ночь! Зашел я в хату...»
Какая ночь! Зашел я в хату,Весь лес лучами озаренИ, как по кованому злату,Тенями ночи зачервлен.
Сквозь крышу, крытую соломой,Мне мнится, будто я цветокС его полуночной истомой,С сияньем месяца у ног!
Вся хата – то мои покровы,Мой цветень и листва моя...Должно быть, все цветы дубровыТеперь мечтают так,. как я!