Та речь важна, та речь однообразна, —Едва колеблет длинный ряд стволов,В своем теченьи величава, связнаИ даже явственна, хоть говорит без слов.
В ней незаметно знаков препинаний,В ней все одно, великое одно!В живых струях бессчетных колебанийПоет гигантское, как мир, веретено.
И, убаюкан лаской и любовью,Не слыша стонов плачущей волны,Я, как дитя, склоняюсь к изголовью,Чтоб отойти туда, где обитают сны.
«Качается лодка на цепи...»
Качается лодка на цепи,Привязана крепко она,Чуть движет на привязи ветер,Чуть слышно колышет волна.
Ох, хочется лодке на волю,На волю, в неведомый путь,И свернутый парус расправить,И выставить на ветер грудь!
Но цепь и крепка, и не ржава,И если судьба повелитПоплыть, то не цепь оборвется,А треснувший борт отлетит.
«Нынче год цветенья сосен:...»
Нынче год цветенья сосен:Все покрылись сединой,И побеги, будто свечи,Щеголяют прямизной;
Что ни ветка – проступаетВоска бледного свеча...Вот бы их зажечь! ЛюбаяЗасветила б – горяча!
Сколько, сколько их по лесу;Цветень пылью порошит!Только кто, чуть ночь настанет,Эти свечи запалит?
Низлетят ли гости с небаЧас молитвы озарить?Иль колдуньи вздуют пламяВ дикой оргии светить...
Все равно! Но только б света,Света мне – со всех ветвей!Только б что-нибудь поярче,Что-нибудь – повеселей!
«Как ты чиста в покое ясном...»
Как ты чиста в покое ясном,В тебе понятья даже нетО лживом, злобном или страстном,Чем так тревожен белый свет!
Как ты глупа! Какой равнинойРаскинут мир души твоей,На ней вершинки – ни единой,И нет ни звуков, ни теней...
«Вот с крыши первые потеки...»
Вот с крыши первые потекиПри наступлении весны!Они – что писанные строкиВ снегах великой белизны.
В них начинают проявлятьсяВесенней юности черты,Которым быстро развиватьсяВ тепле и царстве красоты.
В них пробуждение под спудомЕще не явленных мощей,Что день – то будет новым чудомЗа чудодействием ночей.
Все струйки маленьких потеков —Безумцы и бунтовщики,Они замерзнут у истоков,Не добежать им до реки...
Но скоро, скоро дни настанут,Освобожденные от тьмы!Тогда бунтовщиками станутСледы осиленной зимы;
Последней вьюги злые стоны,Последний лед... А по полямПобедно глянут анемоны,Все в серебре – назло снегам.
«Мои мечты – что лес дремучий...»
Мои мечты – что лес дремучий,Вне климатических преград,В нем – пальмы, ели, терн колючий,Исландский мох и виноград.
Лес полн кикимор резвых шуток,В нем леший вкривь и вкось ведет;В нем есть все измененья сутокИ годовой круговорот.
Но нет у них чередованья,Законы путаются зря;Вдруг в полдень – месяца мерцанье,А в полночь – яркая заря!
«Мысли погасшие, чувства забытые...»
Мысли погасшие, чувства забытые —Мумии бедной моей головы,В белые саваны смерти повитые,Может быть, вовсе не умерли вы?Жизни былой молчаливые мумии,Время Египта в прошедшем моем,Здравствуйте, спящие в тихом раздумии!К вам я явился светить фонарем.Вижу... как, в глубь пирамиды положены,Все вы так тихи, так кротки теперь;Складки на вас шевельнулись, встревоженыВетром, пахнувшим в открытую дверь.Все вы взглянули на гостя нежданного!Слушайте, мумии, дайте ответ:Если бы жить вам случилося заново —Иначе жили бы вы? Да иль нет?Нет мне ответа! Безмолвны свидетели...Да и к чему на вопрос отвечать?Если б и вправду они мне ответили,Что ж бы я сделал, чтоб снова начать?В праздном, смешном любопытстве назревшие,Странны вопросы людские порой...Вот отчего до конца поумневшиеМумии дружно молчат предо мной!Блещет фонарь над безмолвными плитами...Все, что я чую вокруг, – забытье!Свод потемнел и оброс сталактитами...В них каменеет и сердце мое...
«О, будь в сознаньи правды смел...»
О, будь в сознаньи правды смел...Ни ширм, ни завесей не надо...Как волны дантовского адаПолны страданий скорбных тел, —Так и у нас своя картина...Но только нет в ней красоты:Людей заткала паутина...В ней бьются все – и я, и ты...
«Всюду ходят привиденья...»
Всюду ходят привиденья...Появляются и тут;Только все они в доспехах,В шлемах, в панцирях снуют.
Было время – вдоль по взморьюШедшим с запада сюдаГрозным рыцарям НароваПреградила путь тогда.
«Дочка я реки Великой, —Так подумала река, —Не спугнуть ли мне пришельцев,Не помять ли им бока?»
«Стойте, братцы, – говорит им, —Чуть вперед пойдете вы,Глянет к вам сквозь льды и вьюгиСтрашный лик царя Москвы!