Выбрать главу
Как не заметить тебя, властелина Валгаллы?Мрачен, как север, твой облик, Оден седовласый!Виден и меч твой, и щит; на иззубренном шлемеСветлою искрой пылает звезда полуночи;Тихо 'склонил ты, развенчанный, белое темя,Дряхлой рукой заслонился от лунного света,А на плечах богатырских несешь ты лопату!Уж не могилу ли станешь копать, седовласый?В небе копаться и рыться, старик, запрещают...Да и идет ли маститому богу лопата?
Ты ли, утопленник, сросшись осколками, сноваМчишься по синему небу, Перун златоусый?Как же обтер тебя, бедного, Днепр мутноводный?Светятся звезды сквозь бледно-прозрачное тело;Длинные пальцы как будто ногтями расплылись...Бедный Перун! Посмотри: ведь ты тащишь кастрюлю!Разве припомнил былые пиры: да попойкиВ гридницах княжьих, на княжьих дворах и охотах?Полно, довольно, бросай ты кастрюлю на землю;Жителям неба далекого пищи не надо,Да и растут ли на небе припасы для кухни?
Как не узнать мне тебя, громовержец Юпитер?Будто на троне, сидишь ты на всклоченной туче;Мрачные думы лежат по глубоким морщинам;Чуется снизу, какой ты холодный и мертвый!Нет ни орла при тебе, ни небесного грома;Мчится, насупясь, твоя меловая фигура,А на коленях качается детская люлька!Бедный Юпитер! За сотни прожитых столетийВ выси небесной, за детски-невинные шашни,Кажется, должен ты нянчить своих ребятишек;В розгу разросся давно обессиленный скипетр...Разве и в небе полезны и люлька, и розги?
Много еще проносилось богов и божочков,Мертвые боги – с богами, готовыми к смерти,Мчались на сфинксах двурогие боги Египта,В лотосах белых качался таинственный Вишну,Кучей летели стозубые боги Сибири,В чубах китайцев покоился Ли безобразный!Пальмы и сосны, верблюды, брамины и маги,Скал ьды, друиды, слоны, бердыши, крокодилы —Дружно сплотившись и крепко насев друг на друга,Плыли по небу одною великою тучей...
Чья ж это тень одиноко скользит над землею,Вслед за богами, как будто богам не причастна,Но, несомненней, чем все остальные, – богиня!Тень одинокая, женщина без одеянья,Вся неприветному холоду ночи открыта?!Лик обратив к небесам, чуть откинувшись навзничь,За спину руки подняв в безграничной истоме,Грудью роскошною в полном свету проступая,Движешься ты, дуновением ветра гонима...
Кто ты, прекрасная? О, отвечай поскорее!Ты Афродита, Астарта? Те обе – старухи,Смяты страстями, бледны, безволосы, беззубы...Где им, старухам! Скажи мне, зачем ты печальна,Что в тебе ноет и чем ты страдаешь так сильно?Может быть, стыдно тебе пролетать без одежды?Может быть, холодно? Может быть... Слушай, виденье,Ты – красота! Ты одна в сонме мертвых живая,Обликом дивным понятна; без имени, правда!Вечная, всюду бессмертная, та же повсюду,В трепете страсти издревле знакомая миру...Слушай, спустись! На земле тебе лучше; ты ближеЛюдям, чем мертвым богам в голубом поднебесье-.Боги состарились, ты – молода и прекрасна;Боги бессильны, а ты, ты, в избытке желаний,Млеешь мучительно, в свете луны продвигаясь!
В небе нет юности, юность земле лишь доступна;Храмы сердец молодых – ее вечные храмы,Вечного пламени – вспышки огней одиночных!Только погаснут одни, уж другие пылают...Брось ты умерших богов, опускайся на землю,В юность земли, не найдя этой юности в небе!Боги тебя недостойны – им нет обновленья.
Дрогнула тень, и забегали полосы света;Тихо качнулись и тронулись белые лики,Их бессердечные груди мгновенно зарделись;Глянула краска на бледных, изношенных лицах,Стали слоиться, твой девственный лик сокрушая,Приняли быстро в себя, отпустить не решившись!Ты же, прекрасная, скрывшись из глаз, не исчезла —Пала на землю пылающей ярко росою,В каждой росинке тревожно дрожишь ты и млеешь,Чуткому чувству понятна, без имени, правда,Вечно присуща и все-таки неуловима...

Людские вздохи

Когда в час полуночный люди все спят,И светлые звезды на землю глядят,
И месяц высокий, дробясь серебром,В полях выстилает ковер за ковром,
И тени в причудливых гранях своихЛежат, повалившись одни на других;
Когда в неподвижно-сверкающий лесСпускаются росы с высоких небес,
И белые тучи по небу плывут,И горные кручи в туманах встают —
Легки и воздушны в сиянье лучей,На игры слетаются вздохи людей;
И в образах легких, светясь красотой,Бесплотно рожденные светом и тьмой,
Они вереницей, незримо для нас,Наш мир облетают в полуночный час.
С душистых сиреней, с ясминных кустов,С бессонного ока, с могильных крестов,
С горящего сном молодого лица,С опущенных век старика мертвеца,
Со слез, ускользающих в лунном свету,Они собирают лучи на лету;
Собравши, – венцы золотые плетут,По спящему миру тревожно снуют
И гибнут под утро, при первых лучах,С венцами на ликах, с мольбой на устах.