Три дня в туманах солнце заходило,И на четвертый день, безмерно велика,Как некая духовная река,Тебя толпа в могилу уносила...Зима, испугана как будто, отступилаПред пестротой явившихся цветов!Качались перья пальм и свежестью листовСияли лавры, мирты зеленели!Разумные цветы слагались в имена,В слова, как будто говорить хотели...Чуть видной ношею едва отягчена,За далью серой тихо исчезая,К безмолвной лавре путь свой направляя,Тихонько шла река, и всей своей длинойВторила хорам, певшим: «Упокой!»В умах людских, печальных и смущенных,Являлась мысль: чем объяснить полней —Стремленье волн людских и стягов похоронных, —Как не печалью наших тяжких дней,В которых много так забитых, оскорбленных,Непризнанных, отверженных людей?И в ночь на пятый день, как то и прежде было,Людей каких-то много приходилоЧитать Псалтырь у головы твоей...Там ты лежал под сенью балдахина,И вкруг тебя, как стройная дружинаВдруг обратившихся в листву богатырей,Из полутьмы собора проступаяИ про тебя былину измышляя,Задумчивы, безмолвны, велики,По кругу высились лавровые венки!И грудой целою они тебя покрыли,Когда твой яркий гроб мы в землю опустили...Морозный ветер выл... Но ранее егоЗаговорила сдержанная злобаВ догонку шествию довременного гроба!По следу свежему триумфа твоегоТвои товарищи и из того же круга,Служащие давно тому же, что и ты, —Призванью твоему давали смысл недуга,Тоске предвиденья – смысл тронутой мечты!Да, да, действительно – бессмертье наступало,Заговорило то, что до того молчалоИ распинало братьев на кресты!
И приняла тебя земля твоей отчизны;Дороже стала нам одною из могилЗемля, которую, без всякой укоризны,Ты так мучительно и смело так любил!
Коллежские асессоры
В Кутаисе и подле, в окрестностях,Где в долинах, над склонами скал,Ждут развалины храмов грузинских,Кто бы их поскорей описал...
Где ни гипс, ни лопата, ни светописьНе являлись работать на спрос;Где ползут по развалинам щели,Вырастает песчаный нанос;
Где в глубоком, святом одиночествеС куполов и замшившихся плит,Как аскет, убежавший в пустыню,Век, двенадцатый счетом, глядит;
Где на кладбищах, вовсе неведомых,В завитушках крутясь, письменаЖдут, чтоб в них знатоки разобралиРазных, чуждых людей имена, —
Там и русские буквы читаются!Молчаливо улегшись рядком,Все коллежские дремлют асессорыНерушимым во времени сном.
По соседству с забытой Колхидою,Где так долго стонал Прометей;Там, где Ноев ковчег с АраратаВиден изредка в блеске ночей;
Там, где время, явившись наседкою,Созидая народов семьи,Отлагало их в недрах Кавказа,Отлагало слои на слои;
Где совсем первобытные эпосыПод полуденным солнцем взросли, —Там коллежские наши асессорыПодходящее место нашли...
Тоже эпос! Поставлен загадкоюНа гробницах армянских долинЭтот странный, с прибавкою имениНе другой, а один только чин!
Говорят, что в указе так значилось:Кто Кавказ перевалит служить,Быть тому с той поры дворянином,Знать, коллежским асессором быть...
И лежат эти прахи безмолвныеНарожденных указом дворян...Так же точно их степь приютила,Как и спящих грузин и армян!
С тем же самым упорным терпениемИх плывучее время крушит,И чуть-чуть нагревает их летом,И чуть-чуть по зиме холодит!
Тот же коршун сидит над гробницами,Равнодушен к тому, кто в них спит!Чистит клюв, обагренный добычей,И за новою зорко следит!
Одинаковы в доле безвременья,Равноправны, вступивши в покой:Прометей; и указ, и Колхида,И коллежский асессор, и Ной...
После казни в Женеве
Тяжелый день... Ты уходил так вяло...Я видел казнь: багровый эшафотДавил как будто бы сбежавшийся народ,И солнце ярко на топор сияло.
Казнили. Голова отпрянула, как мяч!Стер полотенцем кровь с обеих рук палач,А красный эшафот поспешно разобрали,И увезли, и площадь поливали.
Тяжелый день... Ты уходил так вяло...Мне снилось: я лежал на страшном колесе,Меня коробило, меня на части рвало,И мышцы лопались, ломались кости все...
И я вытягивался в пытке небывалойИ, став звенящею, чувствительной струной, —К какой-то схимнице, больной и исхудалой,На балалайку вдруг попал едва живой!
Старуха страшная меня облюбовалаИ нервным пальцем дергала меня,«Коль славен наш господь» тоскливо напевала,И я вторил ей – жалобно звеня!..