«Забыт обычай похоронный...»
Забыт обычай похоронный!Исчезли факелов ряды,И гарь смолы, и оброненныйОгонь – горящие следы!
Да, факел жизни вечной темойСравненья издавна служил!Как бы объятые эмблемой,Мы шли за гробом до могил!
Так нужно, думалось. Смиримся!Жизнь – факел! Сколько их подряд!Мы все погаснем, все дымимся,А искры после отгорят.
Теперь другим, новейшим чиномМы возим к кладбищам людей;Коптят дешевым керосиномГлухие стекла фонарей;
Дорога в вечность не дымится,За нами следом нет огня,И нет нам времени молитьсяВ немолчной сутолоке дня;
Не нарушаем мы порядка,Бросая искры по пути,Хороним быстро, чисто, гладко —И вслед нам нечего мести!
На Раздельной
(После Плевны)
К вокзалу железной дорогиДва поезда сразу идут;Один – он бежит на чужбину,Другой же – обратно ведут.
В одном по скамьям новобранцы,Все юный и целый народ;Другой на кроватях и койкахКалек бледноликих везет...
И точно как умные люди,Машины, в работе пыхтя,У станции ход уменьшают,Становятся ждать, подойдя!
Уставились окна вагоновВплотную стекло пред стеклом;Грядущее виделось в этом,Былое мелькало в другом...
Замолкла солдатская песня,Замялся, иссяк разговор,И слышалось только шаганьеТихонько служивших сестер.
В толпе друг на друга глазели:Сознанье чего-то гнело,Пред кем-то всем было так стыдноИ так через край тяжело!
Лихой командир новобранцев, —Имел он смекалку с людьми, —Он гаркнул своим музыкантам:«Сыграйте ж нам что, черт возьми!»
И свеялось прочь впечатленье,И чувствам исход был открыт:Кто был попрочней – прослезился,Другие рыдали навзрыд!
И, дым выпуская клубами,Машины пошли вдоль колей,Навстречу судьбам увлекаяТолпы безответных людей...
«Новый год! Мой путь – полями...»
Новый год! Мой путь – полями,Лесом, степью снеговой;Хлопья, крупными звездами,Сыплет небо в мрак ночной.
Шапку, плечи опушает,Смотришь крепче и сильней!Все как будто вырастаетВ белом саване полей...
В приснопамятные годыНе такой еще зимойРусь спускала недородыС оснеженных плеч долой.
Отливала зеленями,Шла громадой на покос!Ну, ямщик, тряхни вожжами,Знаешь: малость день подрос!
Сны
В деревне под столицеюДрагунский полк стоит,Кипят котлы, ржут лошади,И генерал кричит...
Качая коромыслами,Веселою толпой,Приходят утром девушкиК колодцу за водой.
Пестры одежды легкие,Бойка, развязна речь;Подвязаны передникиПочти у самых плеч.
Как будто в древней древности,Идя на грязный двор,Так подвязали бабушки —Так носят до сих пор.
Живые глазки заспаны,Измяты ленты кос,Пылают щеки плотныеОгнем последних грез.
И видно, как, незримые,Под шепот тишины,Ласкали, целовали ихПолуночные сны;
Как эти сны оставили,Сбежавши впопыхах,На пальцах кольца медныеИ фабру на щеках!
«Улыбнулась как будто природа...»
Улыбнулась как будто природа,Миновал Спиридон-поворот,И, на смену отжившего года,Народилось дитя – Новый год!
Вьются кудри! Повязка над нимиСветит в ночь Вифлеемской звездой!Спит земля под снегами немыми —Но поют небеса над землей.
Скоро, скоро придет пробужденьеВод подземных и царства корней,Сгинет святочных дней наважденьеВ блеске вешних, ликующих дней;
Глянут реки, озера и море,Что зимою глядеть не могли,И стократ зазвучит на простореПеснь небесная в песнях земли.
Из цикла «Загробные песни»
«В час смерти я имел немало превращений...»
В час смерти я имел немало превращений...В последних проблесках горевшего умаСкользило множество таинственных виденийБез связи между них... Как некая тесьма,Одни вослед другим, являлись дни былые,И нагнетали ум мои деянья злые;Раскаивался я и в том, и в этом дне!Как бы чистилище работало во мне?С невыразимою словами быстротоюЯ исповедовал себя перед собою,Ловил, подыскивал хоть искорки добра,Но все не умирал! Я слышал: «Не nopa!»
«Я помню, было так: как факел евменид...»
По словам Блаженного Августина (Dеcivit. Dei, lib. 20, сар. 14), на Страшном суде «каждому придут на память все дела его, добрые или худые, и ум с чудной скоростью увидит их». То же и Василий Великий в толковании Исайи.
Я помню, было так: как факел евменидКогда-то освещал утробы бездны темной,В виденьях мне предстал ужасный, грозный вид,Вид бездны чуемой, пугающей, огромной!В ней были все мои нечестные дела;Преступность дней былых вся в лицах проступала,И бездна страшная тех лиц полна была,А мощность факела насквозь их пронизала!Ничто, о да! ничто не укрывалось в нейОт света красного назойливости гневной...Какая мощность зла! какие тьмы теней —След жизни мелочной, обычной, повседневной!Как это мыслимо, как это быть могло,Чтоб малая душа так много зла вмещала?Ничто ее в миру к ответу не влекло,Ни в чем людской закон она не нарушала!Но нет! Вот, вот он въявь, весь стыд прошедших дней!Свет озарял его спокойно, безучастно;Десятки, тысячи, нет, тьмы от тем очейГлядели на меня пронзительно и властно!О, как хотелось мне хоть что-нибудь сокрыть,Исчезнуть самому! Все жгучие мученьяБолезни, мнилось мне, явились облегчить,Весь ужас первого предгробного виденья!Казались мелочи громадно-велики;Размеров и пространств утратил я сознанье,И чудо-женщина вдоль пламенной реки,Смеясь, плыла ко мне на страстное свиданье!..И в облике ее соединял мой мозгВсе лики женские, мне милые когда-то...Вдруг берег тронулся и тает, будто воск...И я в реке... я в ней... сгинь! наше место свято!