И смертоносная буря промчалась,Стало кругом будто утром светать...Роща кругом буреломом валялась!Нет! ей былины своей не сказать!
«И холодной волной по железным бортам...»
И холодной волной по железным бортамРазбивается зыбь океана!Только в меру ль ему и его глубинамСердца бедного жгучая рана?!
Нет! Плывет по тебе не живой богатырь,Чтоб прославить красу боевуюНет! Останки везут, и темна твоя ширьИ баюкает мощь не живую!
Что мне в том, что я мал и что мир так велик,И что я побежденным остался!Все ж я соколом был, к поднебесью привыкИ к нему сколько мог порывался.
Да, я мал! Да, я слаб! Но велик был любитьИ велик неисходной тоскою...И тебе, океан, той тоски не покрытьВсею черной твоей глубиною!
«Она – растенье водяное...»
Она – растенье водяноеИ корни быстрые даетИ населяет голубое,Ей дорогое царство вод!
Я – кактус! Я с трудом великимДаю порою корешок,Я неуклюж и с видом дикимКолол и жег что только мог.
Не шутка ли судьбы пустая?Судьба, смеясь, сближает нас.Я – сын песков, ты – водяная.Тс! тише! то видений час!
«Снежною степью лежала душа одинокая...»
Снежною степью лежала душа одинокая,Только порою заря в ней румянец рождала,Только безмолвная лунная ночь синеокаяОтблеском жизни безмолвную степь наводняла!
Чует земля: степь в угрюмом молчании мается.Дай-ка, подумала, тихо дохну я туманами...Доброю стала земля! Ось к весне наклоняется,Степь обнажилась и вся расцветилась тюльпанами!
Так ли, не так, наяву иль во сне быстротающем,В сказке, не в сказке, но некою злой ворожбоюТы наклонилась ко мне своим взглядом блистающим...Дрогнула степь, я цвету, я алею тобою...
«Налетела ты бурею в дебри души...»
Налетела ты бурею в дебри души!В ней давно уж свершились обвалы,И скопились на дне валуны, катышиИ разбитые вдребезги скалы!
И раздался в расщелинах трепетный гул!Клики радостей, вещие стоны...В ней проснулся как будто бы мертвый аул,Все в нем спавшие девы и жены!
И гарцуют на кровных конях старики,Тени мертвые бывших атлетов,Раздается призыв, и сверкают клинки,И играют курки пистолетов.
Риму
Далека ты от нас, недвижима,Боевая история Рима;Но над повестью многих страницДаже мы преклоняемся ниц!
А теперь в славном Риме французыНаложили тяжелые узы,И потомок квиритов молчитИ с терпением сносит свой стыд!..
[1857-1860]
«Скажи мне, зачем ты так смотришь...»
Скажи мне, зачем ты так смотришьТакими большими глазами,Скажи мне, зачем ты так плачешьИ грудь надрываешь слезами?
Ты можешь рыдать сколько хочешь,И слез ведь надолго достанет,Любовь проходящее чувство,Потешит, помучит, обманет,
Зачем утешаться мечтою?Не лучше ль рассудку поверитьИ то, что так бедно и мало,Огромною мерой не мерить?
Теперь мы друг друга так любимИ счастливы очень, так что же?Мне каждый твой взгляд, каждый волосВсех благ, всех сокровищ дороже.
Дороже! но, может быть, завтраНа новую грудь припаду я,И в том же, и так же покаюсьПод праздничный звук поцелуя.
[1857-1860]
Мои желанья
Что за вопросы такие? Открыть тебе мысли и чувства!..Мысли мои незаконны, желания странны и дики,А в разговорах пустых только без толку жизньвыдыхаешь.Право, пора дорожить и собой и своим убежденьем, —Ум прошутить, оборвать, перемять свои чувства нетрудно.Мало ли, как я мечтаю, и многого в жизни хочу я!..
Прежде всего мне для счастья сыскать себе женщинунадо.Женщина вся в нежном сердце и в мягкости линий,Женщина вся в чистоте, в непорочности чувства;Мне не философа, мне не красавицу нужно; мне нужныЯсные очи, коса до колен и подчас поцелуи.С этакой женщиной труд будет легче и радость полнее.
Я бы хотел отыскать себе близких по цели и сердцу,Честных людей, прозревающих жизнь светлым окомрассудка.С ними сходясь, в откровенных беседах часы коротая,Мог бы я силы свои упражнять, проверять свои мысли.Словом живым заменил бы я мертвые речи печати;Голос из книги – не то, что живой, вызывающий голос.
Я бы хотел, взявши в руки свой посох, спокойно пуститьсяТем же путем, по которому шло человечество в жизни.С Желтой реки до священных лесов светлоструйногоГанга,С жарких пустынь, где в конических надписях камнипестреют,Шел бы я рядом развалин столиц азиатских народов;Снес свой поклон пирамидам и гордо-задумчивымсфинксам.В рощах Эллады, на мраморных плитах колоннПарфенонаМог бы я сесть отдохнуть, подошедши к Эгейскому морю,Прежде чем следовать берегом моря за ходом народов,Прежде чем сжиться с историей Рима и с жизньюЕвропы.