Потом, когда они вернулись в кельюИ в мире прожили двенадцать дней,Исполнены любовью совершенной, —Евлогий умер, и на третий деньРасслабленный за братом в лоно БогаДля вечного покоя отошел.
1891
Молчание
Как часто выразить любовь мою хочу,Но ничего сказать я не умею,Я только радуюсь, страдаю и молчу:Как будто стыдно мне – я говорить не смею.
И в близости ко мне живой души твоейТак все таинственно, так все необычайно, —Что слишком страшною божественною тайнойМне кажется любовь, чтоб говорить о ней.
В нас чувства лучшие стыдливы и безмолвны,И все священное объемлет тишина:Пока шумят вверху сверкающие волны,Безмолвствует морская глубина.
1892
Любовь-вражда
Мы любим и любви не ценим,И жаждем оба новизны,Но мы друг другу не изменим,Мгновенной прихотью полны.Порой, стремясь к свободе прежней,Мы думаем, что цепь порвем,Но каждый раз все безнадежнейМы наше рабство сознаем.И не хотим конца предвидеть,И не умеем вместе жить, —Ни всей душой возненавидеть,Ни беспредельно полюбить.О, эти вечные упреки!О, эта хитрая вражда!Тоскуя – оба одиноки,Враждуя – близки навсегда.В борьбе с тобой изнемогаяИ все ж мучительно любя,Я только чувствую, родная,Что жизни нет, где нет тебя.С каким коварством и обманомВсю жизнь друг с другом спор ведем,И каждый хочет быть тираном,Никто не хочет быть рабом.Меж тем, забыться не давая,Она растет всегда, везде,Как смерть, могучая, слепаяЛюбовь, подобная вражде.Когда другой сойдет в могилу,Тогда поймет один из насЛюбви божественную силу —В тот страшный час, последний час!
<1892>
Обыкновенный человек
Он твердо шел прямой дорогой,Ни перед кем не лицемерил,И, безупречен в жизни строгой,В богов толпы он свято верил.
И вдруг с улыбкою безумнойТы все разрушила, смеясь;Грозой блистательной и шумнойНад тихой жизнью пронеслась.
То верит он слепой надежде,То вновь боязнь его тревожит,И он не хочет жить как преждеИ за тобой идти не может.
Ты для него непостижимаВ твоей загадочной красе.А он весь век непогрешимоЖивет и думает как все.
Его душа – без вдохновенья:С благоразумьем неразлучен,Он чужд борьбы и разрушенья,Он добродетелен и скучен.
Кто обвинит тебя сурово?Ты плод запретный сорвалаИ край священного покроваПред недостойным подняла.
Так этот мир был лучезарен,Так были сладки эти звуки,Что, может быть, за смерть и мукиОн будет вечно благодарен.
1892
Одиночество в любви
Темнеет. В городе чужомДруг против друга мы сидим,В холодном сумраке ночном,Страдаем оба и молчим.
И оба поняли давно,Как речь бессильна и мертва:Чем сердце бедное полно,Того не выразят слова.
Не виноват никто ни в чем:Кто гордость победить не мог,Тот будет вечно одинок,Кто любит, должен быть рабом.
Стремясь к блаженству и добру,Влача томительные дни,Мы все – одни, всегда – одни:Я жил один, один умру.
На стеклах бледного окнаПотух вечерний полусвет.Любить научит смерть однаВсе то, к чему возврата нет.
Умолкнет гордость и вражда,Забуду все, что я терплю,И безнадежно полюблю,Тебя утратив навсегда.
Темнеет. Скоро будет ночь.Друг против друга мы сидим,Никто не может нам помочь, —Страдаем оба и молчим.
1892, Киев
DE PROFUNDIS
Из дневника
...В те дни будет такая скорбь, какой не было
от начала творения, которое сотворил Бог,
даже доныне и не будет. И если бы Господь не
сократил тех дней, то не спаслась бы никакая плоть.
I Усталость
Мне самого себя не жаль.Я принимаю все дары Твои, о Боже,Но кажется порой, что радость и печаль,И жизнь, и смерть – одно и то же.
Спокойно жить, спокойно умереть —Моя последняя отрада.Не стоит ни о чем жалеть,И ни на что надеяться не надо.
Ни мук, ни наслаждений нет.Обман – свобода и любовь, и жалость.В душе – бесцельной жизни след —Одна тяжелая усталость.