28 июля 1894
Голубое небо
Я людям чужд и мало верюЯ добродетели земной:Иною мерой жизнь я мерю,Иной, бесцельной красотой.
Я только верю в голубуюНедосягаемую твердь,Всегда единую, простуюИ непонятную, как смерть.
Над всем, что любит и страдает,Дрожит, как лист в дыханье бурь,Улыбкой вечною сияетНеумолимая лазурь.
О, небо, дай мне быть прекрасным,К земле сходящим с высоты,И лучезарным, и бесстрастным,И всеобъемлющим, как ты.
1894
Пустая чаша
Отцы и деды, в играх шумныхВсе истощили вы до дна,Не берегли в пирах безумныхВы драгоценного вина.
Но хмель прошел, слепой отвагиПотух огонь, и кубок пуст.И вашим детям каплей влагиНе омочить горящих уст.
Последним ароматом чаши, —Лишь тенью тени мы живем,И в страхе думаем о том,Чем будут жить потомки наши.
1 августа 1894
Смех
Эту заповедь в сердце своем напиши:Больше Бога, добра и себя самогоЖизнь люби, – выше нет на земле ничего.Смей желать. Если хочешь – иди, согреши,Но да будет бесстрашен, как подвиг, твой грех.В муках радостный смех сохрани до конца:Нет ни в жизни, ни в смерти прекрасней венца,Чем последний, бесстрастный, ликующий смех,Смех детей и богов,Выше зла, выше бурь,Этот смех, как лазурь —Выше всех облаков.Есть одна только вечная заповедь – житьВ красоте, в красоте, несмотря ни на что,Ужас мира поняв, как не понял никто,Беспредельную скорбь беспредельно любить.
1894, Палланца
Леонардо да Винчи
О, Винчи, ты во всем – единый:Ты победил старинный плен.Какою мудростью змеинойТвой страшный лик запечатлен!
Уже, как мы, разнообразный,Сомненьем дерзким ты велик,Ты в глубочайшие соблазныВсего, что двойственно, проник.
И у тебя во мгле иконыС улыбкой Сфинкса смотрят вдальПолуязыческие жены, —И не безгрешна их печаль:
Они и девственны и страстны;С прозрачной бледностью чела,Они кощунственно прекрасны:Они познали прелесть Зла.
С блестящих плеч упали ризы,По пояс грудь обнажена,И златоокой Мона-ЛизыУсмешка тайною полна.
Все дерзновение свободы,Вся мудрость вещая в устах,И то, о чем лепечут водыИ ветер полночи в листах.
Пророк, иль демон, иль кудесник,Загадку вечную храня,О, Леонардо, ты – предвестникЕще неведомого дня.
Смотрите вы, больные детиБольных и сумрачных веков:Во мраке будущих столетийОн, непонятен и суров, —
Ко всем земным страстям бесстрастный,Таким останется навек —Богов презревший, самовластный,Богоподобный человек.
1894, Милан
Скука
Страшней, чем горе, эта скука.Где ты, последний терн венца,Освобождающая мукаДавно желанного конца?
Приди, открой великолепьеИных миров моих очам:Я сброшу тело, как отрепье,И праху прах мой я отдам.
С ее бессмысленным мученьем,С ее томительной игрой,Невыносимым оскорбленьемВся жизнь мне кажется порой.
Хочу простить ее, но знаю,Уродства жизни не прощу,И горечь слез моих глотаюИ умираю, и молчу.
Сентябрь 1894
Надежда
Надежда милая, нельзя тебя убить!Ты кажешься порой мне страшною химерой,И все-таки я полн беспомощною верой.Несчастная! как я, должна ты лгать, чтоб жить.
Ты в рубище зимой встречалась мне пороюНа снежных улицах, в мерцанье фонаря;Как изгнанная дочь великого царя,С очами гордыми, с протянутой рукою.
И каждый раз, глупец, я брал тебя домой,И посиневшие от холода, в тревоге,Отогревал в руках твои босые ноги;И рад был, что ты вновь смеешься надо мной.
На золотых кудрях еще снежинки тают,Но мой очаг горит, наполнен мой бокал...Мне кажется, что я давно тебя искал...И легкою чредой мгновенья улетают.
Я знаю, что меня ты к бездне приведешь,Но сердцу надо быть счастливым хоть ошибкой,Я знаю, что ты – смерть, я знаю, что ты – ложь,И все-таки тебя я слушаю с улыбкой.
Уйди, оставь меня! Что значит эта власть?Но нет, ты не уйдешь – до вечного порога.Я проклинал любовь, и проклинал я Бога,А не могу тебя, безумную, проклясть.