СХ
Когда я с Музой начинал мой путьИ ждал победы, дерзостен и молод,Как страшно было в Лете потонуть,Как мучил славы ненасытный голод!Но в тридцать лет ровнее дышит грудь,Сулит покой нам Леты вечный холод:Отрада есть в ее ночной волне, —В молчании, в забвенье, в тишине...
CXI
А может быть и то: под слоем пылиМеж тех, чьи книги только мышь грызет,Кого давно на чердаке забыли,Историк важный и меня найдетИ песнь мою о стародавней былиС улыбкою внимательной прочтет,И гордую в изгнании суровомПомянет Музу нашу добрым словом.
CXII
Теперь с тобой прощаясь, мы почтим,Богиня, ту, что тихо спит во гробе,Кто ангелом-хранителем твоимБыла во мраке, холоде и злобе.Возлюбленную тень благословим:Вы были мне заступницами обе,И верую, что в час последний вновьМеня спасет великая любовь.
CXIII
Ты в горестный и страшный час, родная,Придешь ко мне не с горестным лицом,Не слабая, не жалкая, больная,Такой, как ты была перед концом,Но с девственной улыбкой, молодая,С торжественно сияющим венцом,Меня в преддверье новой жизни встретишьИ радостно на мой призыв ответишь.
СХIV
Сотрешь с чела в предсмертной тишинеХолодный пот моей последней муки.Чтоб слаще мне спалось в могильном сне,Баюкая, на любящие рукиВозьмешь меня и тихо скажешь мне:«Не бойся же, – нет смерти, нет разлуки.Тебе я песню прежнюю спою, —Усни, мой мальчик, баюшки-баю».
CXV
Великого обета не нарушу:О, мама, скоро я к тебе приду!Как погибающий пловец – на сушу,Стремлюсь к тебе и радуюсь, и жду:Душа обнимет родственную душу,В твоих чертах любимых я найду, —Как разрешишь ты все земные узы, —Черты моей богини, вечной Музы.
Середина – конец 1890-х годов
Стихотворения разных лет
Лирика
Царство божие
Сам Христос молитвой благодатнойНас учил: в ней голос сердцу внятный,Дышит в ней святой любовью все,И звучит, победу возвещая,Как призыв, надежда дорогая:Да приидет царствие Твое!
Будет все, во что мы верим, други,И мечи перекуют на плуги,И земля, тонущая в крови,Позабудет яростные битвы,И в одну сольются все молитвы:Да приидет царствие любви!
Пусть природа нам отдаст покорно,Повинуясь мысли чудотворной,Все богатства тайные свои,Пусть сольется с творчеством познаньяС красотою – истины сиянье,Чтоб прославить царствие любви.
И тогда стекутся все народыПод священным знаменем свободыВспомнить братство древнее свое,И насилье будет им ненужно,И семья людей воскликнет дружно:Да приидет царствие Твое!
Но пока... ужели беззащитнойЖертвой зла и смерти ненасытной,Старой лжи не в силах побороть,Ляжем мы, как мертвые ступени,Под шаги грядущих поколенийВ царство вечное Твое, Господь?..
Разум полон вечного сомненья.Но безумно жаждет обновленьяСердце, сердце бедное мое.И пока не перестанет биться,Будет страстно верить и молиться:«Да приидет царствие Твое!»
1 марта 1882, <1894>
Мудрецу
Речью уверенной, чуждой сомнения,В смерти, мудрец, ты сулишь мне покойИ нескончаемый отдых забвения,Сладостный отдых во тьме гробовой.
«Смерть, – говоришь ты, – глаза утомленныеНам благотворной рукою смежит,Смерть убаюкает думы бессонные,Смерть наше горе навек усыпит».
Знай же, мудрец, той мечте обольстительнойВсю мою веру я в жертву принес;Но подымается с болью мучительной,С прежнею болью упрямый вопрос:
Что, если, там, за безмолвной могилою,Нам ни на миг не давая уснуть,Те же мученья, но с новою силоюБудут впиваться в усталую грудь?
Что, если, вырвав из мрака ничтожногоДушу, бессмертную душу мою,Не потушу я сознанья тревожного,Жгучей тоски я ничем не убью?
Буду о смерти мольбой бесполезноюЯ к безучастной природе взывать, —Но отовсюду холодною бездноюБудет упрямая вечность зиять,
Вечность унылая, вечность бесцельная,Вечность томленья и мук без конца,Где не уснет моя скорбь беспредельнаяИ не изменится воля Творца;