26 февраля 1895
Дождь
Мы – бедные капли, мы – серые каплиХолодных упорных дождей,В болотах, где дремлют недвижные цапли,Мы слабые, вечные каплиВ безветрии мертвом ночей.Боишься ты нашего тихого звукаНа плоской равнине полей торфяных,Как будто отраднее смерть или мука,Чем наша покорная тихая скука.Боишься ты шепота струй дождевых.Мы жалкие, серые, что же мы значим,Не бойся, мы сделать не можем вреда,По крыше твоей только пляшем и скачем,Как дети большие, мы плачем и плачем,Ни ночью, ни днем не уснем никогда.И песню поем мы все ту же и ту же,Мы братья твои, ты от нас не беги:Как ты, умираем и тонем мы в луже,За нами – другие, и песню всю ту жеПоют, умирая во мраке и в луже,И тают в воде дождевые круги.И дремлют в болоте недвижные цапли,С опущенных перьев стекают струи,Мы – слабые капли, мы – бедные капли,Мы – тихая скука, мы – слезы твои.
28 июня 1895, Ораниенбаум
Часы
Не наслаждение, не мука,Не вдохновение страстей,Удел живых – тупая скука,Пустое бремя лишних дней.
Я не ропщу и не страдаю,Я к одиночеству привык:Часы, часы, я понимаюВаш утомительный язык.
На жизнь смотрю я хладнокровно,Где нет друзей и нет врагов.И бьется сердце ровно, ровно,Как сердце мертвое часов.
31 августа 1895
«Еще огнем горит мой взор…»
Еще огнем горит мой взор,Еще есть в сердце благородство,Но жизнь – какое в ней уродство,Какой бессмысленный позор.
Я покорился и молчу:Кто гибнет – гибели достоин.Мой дух печален и спокоен,И не молюсь, и не ропщу.
И с каждым шагом беспощаднейМой путь под ношей бытия.Была печальной жизнь моя,Хоть смерть не будет ли отрадней?
1895
Сорренто
Ведут дороги длинныеМеж каменных оград,Сквозь рощи апельсинные —Эдема вечный сад.
Кругом – благоуханиеБесчисленных плодов,И теплое дыхание,И сырость парников.
Ручьи лепечут звонкие...И солнце в тихий лесСквозит сквозь щели тонкиеВ соломенный навес —
Под эти крыши зимние,Где нежатся плоды...Зимой гостеприимныеЛимонные сады...
Сорренто безмятежное,В дремотной тишинеТак тускло солнце нежное,Подобное луне,
В твоих садах единственныхИ памятных навек,Как в сумерках таинственныхНа дне глубоких рек.
Не водоросли чудные,На стенах травы спят,Их нити изумрудные,Как волосы, висят,
Блестят росой холодною...А там, в сыром углу,Как будто сквозь подводную,Загадочную мглу, —
Под кущей благовонною —От всех людей далек —Пред бледною МадонноюМерцает огонек.
Здесь молит – ненасытное, —Здесь верит сердце вновьВ блаженство первобытноеИ в райскую любовь.
<1896>
«Увы! Что сделал жизни холод…»
Увы! Что сделал жизни холодС душой печальною: туда,Где ты был радостен и молод,Не возвращайся никогда!
Все так же розов цвет миндальный,И ночью море дышит вновь.Но где восторг первоначальный,Где наша прежняя любовь?
Мгновенья счастья стали реже.На высях гор вечерний свет,Долины, рощи, волны – те же,И только молодости нет!
<1896>
Перед грозой
Не пылит еще дорога, —Но везде уже тревога,Непонятная тоска.Утомительно для слухаГде-то ноет, ноет мухаВ тонкой сетке паука.
И похож далекий громНа раскат глухого смеха.В черной тьме, в лесу ночном —Грозовой тяжелый запахУдушающего меха,В небе – гул глухого смеха.О тяжелый, душный запах!Этот мрак не успокоит, —Сердце бьется, сердце ноет.В сердце – вещая тоска.Где-то муха ноет в лапах,В страшных лапах паука...
<1896>
Спокойствие
Мы близки к вечному концу,Но не возропщем на Создателя...Уже не в зеркале гадателя,Мы видим смерть лицом к лицу.
Всю жизнь безвыходным путем,Сквозь щели узкие, бездонные,Во тьме, кроты слепорожденные,К могиле ощупью ползем, —
К той черной яме, к западне,Где ожидает неизвестное, —Сквозь подземелье жизни тесноеИдем и бредим, как во сне,
И шепчем: скоро ли конец?Верховной Воле покоряемся,За жизнь безумно не цепляемся,Как утопающий пловец...