С печатью смерти на челеИскали правды в беззаконии,Искали в хаосе – гармонии,Искали мы добра во зле, —
Затем, что нас покинул Бог:Отвергнув ангела-хранителя,Мы звали духа-соблазнителя,Но нам и Дьявол не помог.
Теперь мы больше не зовем,Перед дверями заповедными,Блуждая призраками бледными,Мы не стучимся и не ждем.
Мы успокоились давно:Надежды нет и нет раскаянья,И, полны тихого отчаянья,Мы опускаемся на дно.
<1896>
Зимние цветы
В эти белые дни мы живем, как во сне.Наше сердце баюкает негаЧьих-то ласк неживых в гробовой тишинеУсыпительно мягкого снега.
Если в комнате ночью при лампе сидишь,Зимний город молчит за стеною,И такая кругом бесконечная тишь,Как на дне, глубоко под водою.
Даже снег в переулке ночном не хрустит.С каждым днем в моей келье все тише,Только саван холодный и нежный блеститПри луне на белеющей крыше.
И подобье прозрачных невиданных роз —По стеклу ледяные растенья.Ночью в лунном сиянии чертит мороз —Невозможных цветов сновиденья.
<1897>
Воля
Слышишь, где-то далекоПлачет колокол?Как душе моей легкоВ одиночестве!По неведомой тропе,В бледных сумерках,Ухожу к немой толпеСкал нахмуренныхОт врагов и от друзей.В тихой пропасти, —Только там, где нет людей,Легче дышится...В счастье друга не зови:Молча радуйся.Сердцу сладостней любви —Воля дикая.
<1897>
«Синеет море слишком ярко…»
Синеет море слишком ярко,И в глубине чужих долинПод зимним солнцем рдеет жаркоБлагоуханный апельсин.
Но, целомудренны и жалки,Вы сердцу чуткому милей,О, безуханные фиалкиРодимых северных полей!
<1897>
Любовь к земному
Хотя влечет меня, о Боже,И тишина Твоих глубин, —Но мне пока еще дорожеЗнакомый шум земных долин.
Хотя зовут ночные бездныИ в сердце нет весенних грез,Но вы мне все еще любезны,Листочки клейкие берез.
Быть может, Господи, я грешен:Прости! Но солнцем кратких днейЯ все же более утешен,Чем темной вечностью Твоей.
Вторая половина 1890-х годов
«Еще люблю тебя, родная…»
Еще люблю тебя, родная,Хотя, как смерть, любовь – тиха,Как зелень вечно молодаяНеумирающего мха.
И пусть потух весенний пламень:Я душу верную твоюЛюбовью верною люблю,Как любит мох – надгробный камень.
<1899>
«Октябрьский снег первоначальный…»
Октябрьский снег первоначальный…В тиши покинутых садовКак листья желтые печальныНа раннем саване снегов!
Дивясь немых аллей безлюдью,На темном зеркале прудаКак режет лебедь белой грудьюСтекло предутреннего льда!
И там, у солнечного брега,Как в первый раз побежденаСей мертвой белизною снегаЖивая крыльев белизна!
<1899>
Stabat mater
На Голгофе, Матерь Божья,Ты стояла у подножьяДрева Крестного, где былРаспят Сын Твой, и, разящий,Душу Матери скорбящейСмертной муки меч пронзил.Как Он умер, Сын Твой нежный,Одинокий, безнадежный,Очи видели Твои...
Не отринь меня, о Дева!Дай и мне стоять у Древа,Обагренного в крови,Ибо видишь – сердце жаждетПострадать, как Сын Твой страждет.Дева дев, родник любви,Дай мне болью ран упиться,Крестной мукой насладиться,Мукой Сына Твоего;Чтоб, огнем любви сгорая,И томясь, и умирая,Мне увидеть славу раяВ смерти Бога моего.
<1899>
Опять весна
И опять слепой надеждеЛюди сердце отдают.Соловьи в лесах, как прежде,В ночи белые поют
И опять четы влюбленныхВ рощи юные бегут,Счастью взоров умиленныхСнова верят, снова лгут.
Но не радует, не мучит,Негой страстною полна,Лишь бесстрастью сердце учитСердцу чуждая весна.
15 мая 1899
«Люблю мой камень драгоценный…»
Люблю мой камень драгоценный:В его огне заключено —Знак искупленья сокровенный —В кровь претворенное вино.
О сердце, будь как этот камень:Своей судьбе не прекословьИ претворяй в бессмертный пламеньВсех мук своих живую кровь.